Талат какое-то время смотрел на Йимира в полном безмолвии, а в его глазах читалось глубокое уважение, после чего он ответил:
- Но я уже договорился с Викатаром и Хахором. Они будут недовольны тем, что я меняю своё решение.
- Тогда пусть выскажут эти недовольства мне в лицо.
- Признаю: смело. Но довольно безрассудно.
- Самое главное, серьёзно.
- Ты и в самом деле хочешь поговорить с навулом и хранителем?
- Да.
- Что ж, думаю, Хахор не посмеет отвергнуть этот вызов. Смотри, сын, надеюсь, твой порыв, который ты подхватил сейчас, не иссякнет, когда две самые могущественные личности предстанут перед тобой во плоти.
Йимир лишь уверенно утвердительно кивнул на это.
Настал новый хавор. Йимир вместе со своими родителями стоял рядом со столом, за которым обычно сидел кольер. Однако сейчас он переделан для того, чтобы за ним можно было вести переговоры. Двери Кольена отварились, и две грозные фигуры зашагали по главному холлу в направлении к посреднику и его семьи. С первого взгляда отличить навула от хранителя было невозможно. Однако, по мете того, как эти двое приближались, становились более явными их незначительные отличия.
Сенонец носил свои доспехи поверх льняных одеяний. Чёрные металлические сапоги, не доходящие до колен, с изображением огня на носках. Чёрные металлические набедренники, покрывающие только бёдра и оставляющие открытыми пах и колени. Изображение огня на них отсутствовало. Огромный металлический пояс, на бляшке которой как раз таки огонь был. Металлический нагрудник покрывал весь торс, плотно прилегая к поясу. И пламя начиналось снизу, достигая нагрудных пластин. Выделялись его широкие наплечники с тремя шипами на каждом. Изображением родной стихии зактаров служили именно эти шипы. Большие мускулистые предплечья были открыты. За то запястья и кисти рук были целиком облачены в металлические когтистые перчатки, как и все доспехи, чёрного цвета. Закта был изображён на внешней стороне запястий. И, конечно же, венчал его голову чёрный рогатый шлем, на котором изображение огня находилось прямиком в центре лба.
Дарг, само собой, принявший облик сенонца, был закован в броню целиком. Не было ни единого места на его теле, где бы виднелась открытая кожа. И даже шлем его был очень глухим. Только лишь два глаза, сияющих синим цветом, были слабым местом в его защите. Однако в тот миг, как гости Кольена приблизились, Йимир заметил, что Хахор, оказывается, не носил доспехов. Его плоть и была его доспехами! Это отчётливо было заметно на примере его рта – его металлические губы не были украшением на его металлической маске – когда хранитель Зактариса говорил, они шевелились.
Представ перед Талатом, Лоирой и Йимиром, они обвели всех взглядом, а после лёгкими кивками приветствовали всех троих. Талат пригласил присесть за стол, и все впятером заняли места для сидений. Кольер не стал медлить, а перешёл сразу к делу, сообщив хранителю и навулу о том, что планы меняются – Йимир продолжит проходить обучение в закта’урине, однако не так, как они договорились. Лица грозных металлических гостей остались неизменными. Однако Йимиру показалось, что они смотрят на него немного с раздражением. Но странное наваждение, которое возгорелось недавно, было пока что при нём. Однако теперь смелости было не так много, как раньше. Вид грозных воинственных сенонцев навеивал неуверенность, с которой боролась его невесть откуда взявшаяся дерзкая сущность. Викатар вновь глянул на Талата и заговорил:
- Но ведь мы уже всё подготовили. Мастер Пета́р передал всех своих учеников другому мастеру и уже возвёл недалеко от Закта’одага небольшой урин, где будет обучать твоего сына. По моему совету он принялся даже составлять план обучения.
Хахор подхватил речь навула, и его голос, переполненный могущества дарга тьмы, эхом раздался на весь Кольен:
- Даже я практически целиком лишил весь Зактарис своего благословения, из-за чего дух мира и покоя начал постепенно овладевать теми, кто был вверен мне. Ради того, чтобы для сына кольера были созданы все условия прохождения обучения, зактары начали слабеть.
Его речь продолжил Викатар:
- Вот именно. Мы пошли на огромные жертвы ради твоего сына. И ты хочешь сказать, что всё это было зря?
Грозные взоры в упор глядели на Талата. Йимиру хотелось от всех этих речей сквозь землю провалиться. Но его отец спокойно смотрел в глаза собеседников. Чуть помолчав, он глянул на Йимира и ответил: