Аалналор пожала плечами, показывая, что на другое и не рассчитывала. Они еще немного помолчали, после чего Лорафим решительно потянулась к заветному свитку.
— Перечитаем в надежде отыскать что-то новое? — Пожалуй, — безразлично ответила Аалналор, неохотно отдавая Энкрипиум. Вид древнейшей из реликвий в руках кровного врага все еще вызывал у нее гневную дрожь, но союз есть союз — пока они работают сообща, придется мириться с давней враждой.
Собственническим жестом встряхнув свиток, Биара пробежалась глазами по первым строкам, но прежде, чем она успела что-либо произнести, ее опередила Аалналор, потянувшись к ящику под столом:
— У меня есть кое-что, способное скрасить этот паршивый вечер.
Не обращая внимания на удивленный взгляд собеседницы, она отворила деревянную крышку, извлекши из ящика персиковую бутылку. Несколько крохотных пузырьков поднялись со дна, пока Аалналор ловко расправлялась с закупоренным горлышком. Когда пробка с приятным хлопком отскочила, она отставила бутылку, достав два бокала. Толстое стекло, речной хрусталь и великолепная гравировка, изображающая лесные просторы — не самая ценная утварь дома Веннейро, но для «походных» условий сойдет. Разливая полупрозрачное вино по бокалам, Аалналор соизволила пояснить:
— Абрикосовое вино из погребов поместья — одно из лучших и дорогостоящих сортов. — И ты принесла его сюда вместе с остальной мебелью? — насмешливо подняла брови Биара, наблюдая за тем, как изыскано наполняются бокалы под шипение высвобождающихся пузырьков. — Я предполагала, что проведу несколько вечеров над свитком, так почему бы не скрасить их подобной мелочью?
Закончив, она протянула бокал собеседнице. Биара приняла его не сразу: подозрение и неуверенность сквозили в каждом ее жесте.
— Бутылка была запечатана, а я разделю с тобой вино, — скучающе пояснила Аалналор. — Если бы хотела прикончить, придумала бы более изощренный способ. — Благодарю, мне льстит столь внимательный подход к моему убийству, — изящно качнула головой Биара, приняв бокал. — Честно говоря, сомнения мои вовсе не от этого. — Тогда в чем дело? — отозвалась Аалналор, пригубив со своего бокала. Вино оказалось таким же превосходным, каким и должно было быть: самую малость сладкое, с легкими фруктовыми нотками — не тяжелое и не терпкое. — Я не привыкла к спиртному. Не люблю, когда что-то туманит мой разум — человек в таком состоянии очень уязвим. — Так будем же уязвимы вместе! — усмехнулась Аалналор, приподняв бокал.
Сомнения все еще одолевали Биару. Она неуверенно опустила взгляд на предложенный напиток. Решение далось ей не сразу, но вот, не менее торжественно, Лорафим подняла бокал. Обменявшись улыбками, они испили вина. Судя по мимолетному удивлению, промелькнувшему на лице Биары, напиток пришелся ей по душе.
— Итак, Энкрипиум, — напомнила Аалналор.
Продолжая удерживать бокал, Биара подняла свободной рукой свиток, принявшись читать:
— Заголовок гласит: «Для потомков». — Это мне и так известно. — Будешь перебивать, и я сразу же прекращу! — Не буду. Продолжай.
Биара вздохнула и, распрямив плечи, принялась зачитывать подобно герольду, оглашающему королевский указ:
— «С каждым сезоном наш род ослабевает все больше. Как и предрекал Сайго…» — Сайго? — Вероятно, имя еще одного древнего… Не перебивай! — Молчу. — «…Как и предрекал Сайго, угасание было неизбежно: куда бы мы не шли, куда бы не бежали и где бы не прятались, исход оставался тот же. Вопреки надеждам, Эльванорус-кхай», — и тут Биара услужливо пояснила: — Так древние звали земли, где теперь находится Эльванор.
Аалналор закатила глаза, демонстрируя, что и без ее пояснения могла догадаться.
— «…Вопреки надеждам, Эльванорус-кхай не стал решением, которое все искали: здесь мы обречены на то же угасание, что и наши братья, возжелавшие остаться в мире Каотеи. Желанное бессмертие оказалось недоступным: нельзя идти против мировых устоев — это мы сумели познать на собственной судьбе. Ничто не заставит миры вокруг подчиниться чьей-то воле, даже будь у них в руках все четыре энергии». — Значит ли это, что древние сумели открыть последний элемент? — вновь перебила Аалналор. — Не знаю, сложно судить. Веннайо использует форму предположения, которая не говорит о событии несостоявшимся. Вряд ли можно толковать эту фразу как неопровержимое свидетельство о том, что они нашли четвертый вид энергии. — Ладно, читай дальше, — махнула рукой Аалналор, испив из бокала.
Биара последовала ее примеру, продолжив:
— «…Каждая луна забирает все больше моих братьев: те из нас, кто успел оставить потомков, не станут забыты вовек, остальных же ждет небытие — я не в силах вымыслить участи страшней.
Накануне нас покинул Киндро. Он всегда был для меня препятствием. Если жизнь была рекой, то Киндро стал течением, против которого мне приходилось плыть. Странно: как бы сильно я его не ненавидел, когда он испустил дух, я ощутил непомерную скорбь. Мне было жаль не только Киндро, но и всех нас. Вслед за ним ушла часть моей жизни, моей истории — даже это он сумел в последний миг у меня отнять.
Никогда подумать не мог, что участь одного из последних выживших окажется столь неподъемной. Дряхлый старик, молча наблюдающий за вырождением собратьев, осознающий бессмысленность всего, к чему мой народ стремился всю свою долгую, но по итогу смертную жизнь, — вот кто я такой.
Наше существование было грандиозно, но бессмысленно. Столько знаний, открытий, силы — ради чего? Едва наши дети перестали рождаться, а полукровки от других рас не были на нас похожи, мы начали стремительно вырождаться. Тогда мы захотели воспротивиться Судьбе, решив, что раз новые дети не рождаются, то следует продлить собственное долголетие, став бессмертными — иными словами, подчинить время. Сейчас, оборачиваясь на произошедшее, я понимаю, как самонадеянны мы были, и как непростительно растратили отведенную жизнь на то, чтоб отвратить неотвратимое. Именно поэтому я пишу эти строки — в наставление потомкам, уповая на то, что род выстоит, и что моя кровь не растворится окончательно в тех, с кем мы решили породниться.
В наследие вам оставлен Эльванорус-кхай — место, воплощающее желанное. Здесь мы искали спасение, но нашли забвение, однако вас будет ждать иная участь, если научитесь жить и слушать то, что говорит окружающий мир. Примите дары Эльваноруса и не просите большего, чем он готов вам отдать. Забудьте о тщеславии, забудьте о несбыточном: наслаждайтесь мигом, отведенном вам. Бороздите воды Великого озера, плывите против стремительного течения Лемма — наслаждайтесь обретенной свободой. Пускай солнце играет бликами на вашей чешуе, ветер дует в спину, а вода остается столь же верной союзницей, сколь была прежде.
Плывите, потомки, испейте жизнь до дна, и возможно, однажды вы услышите мою песню, оставленную в тихих водах. Не гонитесь за призраками и живите с достоинством.
Помните эти слова и с чистым сердцем примите благословение Веннайо».
Закончив, Биара грандиозно подняла бокал со словами:
— Так изопьем же жизнь до дна, как и завещал твой великий предок! Кто мы такие, чтобы спорить с мудростью древних?
Ааланлор хмыкнула, но от тоста не отказалась. Так они осушили по первому бокалу. Пока она наполняла их заново, Биара принялась рассуждать:
— Нелепица какая-то. По сути, что мы узнали, прочтя Энкрипиум? Род древних начал гаснуть, потому что их дети перестали рождаться. Решение сойтись с другими расами было не лучшим: у детей доминировали гены родителей, не принадлежащих к древним. В итоге они не нашли решения лучше, чем стать бессмертными, то есть никогда не умирать — чтобы хоть как-то выстоять в этом мире. Древние посчитали, что ключ ко времени и, соответственно, бессмертию, лежит у истока всех четырех энергий, однако последний ее вид оставался для них загадкой. Поиски привели к миру Эльванорус-кхай — чем бы не был последний элемент, разгадку они намеревались найти именно здесь. Что мы имеем в итоге? Древние не сумели обрести бессмертие и выжить: значит ли это, что они не успели открыть четвертый вид энергии до того, как исчезнуть, или же соединение всех четырех элементов не дало тот результат, которого они ждали? — Было сказано, что законы миров изменить нельзя, — отвечала Аалналор, протягивая ей новый бокал. — А также много причитаний о жизни, потраченной впустую. Веннайо слишком ясно дал понять, что не желает подобной участи для потомков и велит им наслаждаться каждым отведенным мгновением, не истрачивая жизнь на безуспешные попытки «отвратить неотвратимое». — Правда, — согласилась Биара, пригубив вина. — Значит, что бы древние не обнаружили, результат их не удовлетворил… или же им просто не хватило времени? — Сумели они по итогу обнаружить четвертый элемент или нет? — Загадка, достойная мудрецов, — вздохнула собеседница.