Ааланлор нахмурилась, пытаясь понять, о чем она говорит. Когда же наконец вспомнила, то пораженно воскликнула:
— Быть того не может! Так вот, что с ним стало!.. Я и подумать не могла, что ты готова пойти на такое, лишь бы избежать убийцы. А как же гордые заверения о том, что есть пути гораздо интересней, чем через постель? — Эй! — возмущенно отозвалась Биара, оставив несчастный гобелен в покое. — К твоему сведению, мы с ним знакомы уже довольно давно, до того как… ну, ты поняла.
Аалналор покачала головой, отпив вина.
— Правду говоря, я не думала, что убийца сможет до тебя добраться, — сказала она спустя некоторое время. — Это скорее было желание создать трудности и хоть как-то отомстить за кражу письма. В худшем случае покушение доставило бы тебе хлопот, в лучшем — избавило меня от твоего отягощающего присутствия. — О, ты так мила! — всплеснула руками Биара, склонив голову. — И почему мы раньше не додумались до того, чтобы вместе выпить? Столько проблем решилось бы одним махом!
Она вновь села рядом, возвращаясь к вину. Некоторое время они молчали, каждая думала о своем. После не-счесть-которого бокала Биара устало откинулась на стуле, подняв руку вверх. Завидев, как между ее пальцев проскользнули желтые всполохи, Аалналор напряглась, но почти сразу успокоилась: огоньки не были похожи на ревущее пламя, скорее — на яркие сгустки энергии, пляшущие вокруг ладони. Все они оторвались, взмыв ввысь, и соединились вместе, образовав небольшую человеческую фигурку. Прежде Аалналор не видела, чтобы кто-то создавал подобное.
Теплое свечение не походило на огонь, но в тоже время было таким же ярким и переливающимся. Человечек побежал по воздуху, после чего превратился в птицу, принявшуюся парить над их головами. Вскоре крылья птицы расширились, тело удлинилось, и вот уже летел крохотный желтый дракон.
— Как считаешь, — произнесла Биара, не отрывая глаз от своего творения, — Веннайо действительно мог превращаться в змея?
Легкое мановение пальцев, и тело дракона вытянулось, крылья исчезли, превратившись в плавники. Вдоль спины вырос широкий гребень. Левиафан поплыл по воздуху, принявшись описывать круги вокруг них.
— Не знаю, — проговорила Аалналор. — Легенды гласят, что мог, но однозначного ответа мы не узнаем… — Я бы не была так уверена, — вдруг произнесла Биара, мигом посерьезнев. — Энкрипиум. В самом конце говорилось о плавании, водах и чешуе — словно Веннайо видел своих потомков не как людей, а как водных змеев. — Действительно… Тогда получается, что Веннайо умел превращаться в левиафана, и все истории про то, как он плавал вдоль рек и озер — правда. — Это очень странно. Видишь ли, у магии, как и антимагии, есть два простых правила: им не подвластен контроль над временем и изменение физических оболочек. То есть ни маг, ни антимаг не может превратиться в зверя или любое другое создание. Единственными, кому в Дауэрте было под силу изменять облик, стали драконы-оборотни — результат древней и таинственной магии, неподвластной никому из ныне живущих. Благодаря ей они могли обладать двумя обликами: дракона и человека. До сих пор никто, включая их самих, не знает, как они способны это делать: иллюзия это, изменение материи вокруг или еще что… Еще одним исключением являются малойкльеры — волшебные звери — но с ними все несколько иначе: однажды мне рассказали, что малойкльеры это не выращенные магами животные, как многие считают, а особенные сущности, способные принимать облик, наиболее соответствующий миру, в котором они находятся… — К чему ты ведешь? — нетерпеливо перебила Аалналор. — Если Веннайо мог изменять свою физическую оболочку, что, по сути, считается невозможным, то значит ли это, что мы нашли разгадку?.. — Хочешь сказать, четвертый вид энергии позволяет изменять пространство? — Это имело бы смысл! — с энтузиазмом воскликнула Биара. — Итого существует энергия жизни, мира, души и пространства, а все вместе они… — она запнулась, отведя взгляд, задумавшись о чем-то. — Но как мы можем овладеть ею? — задумчиво протянула Аалналор. — После исчезновения… нет, когда древние вымерли, изменение облика нигде не упоминалось: ни сказок, ни легенд. Как именно Веннайо превращался в левиафана? — Это нам и предстоит выяснить, — вздохнула Биара. — Вероятно, ответа в Энкрипиуме мы не найдем… — Напротив, как раз он и может пролить свет на эту тайну! Помнишь, Веннайо говорил о реке и озере? В старых свитках упоминается Великое озеро, что совпадает по месту и описанию с теперешним Кристальным. Река Лем на старом языке читалась как «Лемма»… — Вряд ли дело в волшебных водах — тогда бы каждый второй мог превращаться в змея. — Дай докончить! — проворчала Аалналор. — Я думаю, что дело не в водах, а в самом месте. Веннайо не раз упоминал Эльванор и какую-то силу, присущую этим землям. — А ведь и вправду… Древние пришли в этот мир, посчитав, что здесь самый сильный потенциал четвертого элемента. Слова Веннайо про то, что Эльванор воплощает желанное, готов что-то отдать — вдруг это связано с той самой энергией пространства? — Должно быть, вот только как именно?..
Обе замолчали, напряженно соображая. Вино все еще туманило разум, но близость разгадки так окрыляла, что мысли звучали как никогда звонко. Аалналор сосредоточенно перебирала в голове факты один за другим, вспоминая древние мемуары и книги, легенды и сказки, пытаясь дойти до истины. Что могло быть в Эльваноре такого особенного? Как именно Веннайо смог менять облик?
Голова заболела от непомерных усилий. Аалналор перевела взгляд на Биару: та сидела, внимательно глядя перед собой. Ощутив, что на нее смотрят, она подняла глаза, озвучив свои мысли:
— Ты задумывалась над тем, почему здесь нет ни единого места по уходу за внешностью? Никаких спортивных центров, салонов красоты… В мире, где я росла, подобных мест было не счесть, да и знаю не понаслышке, что в других городах-государствах таких заведений хватает: парочка из них пыталась основаться в Эльваноре и просила у нас рекламу, однако дольше, чем на несколько лун, их не хватало. Все как один разорялись: клиенты не шли и приходилось закрываться. — Это здесь причем? — раздраженно осведомилась Ааланлор, решив, что спиртное окончательно пленило разум собеседницы. — Что, если это и есть особенность Эльванора? То, как город действует на всех, кто здесь живет? Его влияние тихое, почти незаметное — но оно есть. Ты когда-нибудь была недовольна своим внешним видом?
Аалналор молчала, задумавшись над вопросом.
— Нет, не думаю… — А слышала, чтобы кто-то жаловался на внешность? Говорил, что завидует чьей-то красоте или недоволен собственной? — Вряд ли.
Биара победоносно улыбнулась.
— Вот мы и раскрыли первую тайну! Старик Веннайо не врал: Эльванор действительно способен что-то дать тем, кто поселился на его территории… — …Внешность подстраивается под их желания, — подхватила Аалналор. — Каждый действительно выглядит так, каким хотел бы себя видеть. — Разумеется, до больших изменений не доходит. Цвет глаз не меняется, а кости не перестраиваются, но вместо этого могут появиться незаметные, неуловимые перемены. Я бы даже сказала, что дело не в представлениях самого человека о красоте: внешность подстраивается под душу владельца — он выглядит так, каким себя ощущает. — Допустим, это предположение верно… — пробормотала Аалналор. — Каким образом Веннайо мог превращаться в левиафана? Тут уж изменения куда более существенные, чем исправление кривого носа. Он сумел полностью переменить тело, создав для себя новое. — Или же заставил пространство вокруг измениться… Нет, нам нужно больше информации о жизни твоего предка! Где он становился левиафаном, при каких обстоятельствах и как долго мог им пробыть. — Все истории начинаются у Великого — ныне Кристального — озера. Именно там впервые упоминается чудовищный змей, держащий всех в страхе. — Значит, оттуда и начнем поиски! — уверенно заявила Биара. — Теперь нам обеим есть над чем поразмыслить, и думаю, еще раз все обдумав, мы сможем прийти к решению. — Можем встретиться завтра, — предложила Аалналор. — На сей раз без абрикосового вина и со свежей головой. В обед или… — Не все здесь богатенькие наследницы, дорогая, — фыркнула Биара. — Мне нужно наведаться в редакцию и пробыть там до вечера — хотя бы для виду. — Ладно, так тому и быть, — нехотя отозвалась Аалналор.