Плавники вдоль морды задрожали, издавая шипение. Биара подумала о том, как точно угадала, назвав Аалналор змеей. Поразительная интуиция, жаль только, в данный момент она мало чем могла ей помочь. Еще до того, как чудище отворило широкую пасть, Биара создала вокруг себя ревущий огненный щит. Правду говоря, он состоял не столько из огня, сколько из энергии, но сейчас это мало кого заботило. Соприкоснувшись со щитом, вода заклубилась густым паром, испаряясь и зло шипя оттого, что неспособна проникнуть дальше и сразить ненавистного антимага огня. Впрочем, Биаре тоже пришлось несладко: хоть ее сила пока что сдерживала атаку левиафана, от удара она едва не повалилась с ног, да и тяжесть, с которой вода врезалась в щит, больно отдавалась по энергии, что была в ее теле.
Видя, что удар не достигает цели, змей зашипел от досады, усилив напор. Биару сотрясла крупная дрожь от напряжения, но она продолжала упорно стоять, вытянув руки и удерживая щит. Бессилие нарастало с каждым мгновением: энергия стремительно ее покидала, а у чертового левиафана все никак не заканчивалась вода в его треклятой пасти. Биара тихо застонала, ощущая легкое онемение на кончиках пальцев: первый признак того, что сила истончается.
Следовало срочно менять стратегию.
«Думай, думай, думай!» — приказала она себе, зажмурившись. — «Что позволило Аалналор превратиться в левиафана? Нет, плохо, так я ни к чему не приду… Забудь об озере, забудь о ней! Хьюго, Борзая — они способны менять облик, не нуждаясь ни в городе, ни в энергии… Борзая упоминала, что принимает тот облик, который наиболее соответствует миру, в котором она находится. Однако она не могла просто так становиться тем, кем пожелает. Либо кошка, либо рысь — но даже эти две оболочки схожи между собой. Значит ли это… Люди в Эльваноре. Они не могут полностью изменить внешность. Не могут стать тем, кем не являются… Облик, наиболее соответствующий душе, соответствующий душе, соответствующий душе…»
Змей наконец выдохся. Вода перестала непрерывным потоком извергаться из пасти, оставив после себя тонкие струйки. Левиафан сердито рыкнул, змеиная голова с невообразимой ловкостью ринулась к Биаре, щелкая челюстями. Ее тело дрожало от непомерных усилий, но ведь недаром она держала в страхе здешних антимагов на протяжении шести лет! Оскалившись от напряжения, Биара взмахнула рукой. Огненный росчерк с щелчком прошелся по морде левиафана, заставив с возмущенным ревом отклониться, так и не настигнув свою жертву. Зашипев, змей скрылся под водой. Его движения стали резкими и поспешными: он был невероятно зол.
Обессиленная, Биара повалилась на колени. Не было сомнений в том, что левиафан готовится к новой атаке, которая станет для нее последней. Обнимая себя трясущимися руками, она непрестанно размышляла:
«Ты не можешь стать кем только пожелаешь — облик должен соответствовать твоей сущности. Веннайо стал левиафаном, потому как энергией его души была вода и способность ей управлять. По этой же причине Аалналор унаследовала его облик — чертовой мерзавке не пришлось долго ломать голову… Борзую обратило волшебное древо, придав облик рыси — то, чему наиболее соответствовала ее душа. Люди в Эльваноре обретают ту внешность, которая отражает саму их суть. Саму суть…»
Вода вскипела, знаменуя появление левиафана. Биара обернулась. Кто-то пытался пробраться сквозь густой бурелом, кто-то наблюдал за ее схваткой со змеем. Никто не желал встречаться с ней взглядом, и только Лишер не сразу отвела глаза. От той печали и тоски, что промелькнули на ее лице, Биара ощутила мимолетный укол сожаления.
Очень мимолетный.
Острая змеиная морда прорезала озеро на подобии клинка. Утробно заревев, левиафан отворил пасть, выстрелив новым залпом воды. Биара вознесла руки перед собой, пыталась заслониться от удара. Вокруг возник еще один щит — намного меньше предыдущего. Едва его коснулась вода, женщина сдавленно вскрикнула.
Как только небольшой огненный шар, за которым пряталась Биара, скрылся за стеной воды, Никс поняла, что им конец. Попытки прорваться сквозь сплошной частокол из поваленных деревьев и развороченной земли не приносили успехов. Ни ружья кузенов Веннейро, ни их совместные усилия не позволили пробиться сквозь густой бурелом. Они остались сами по себе: Лишер пыталась помочь Занмиру в тщетной попытке хоть как-то разобрать острые ветки, а Кея стояла в стороне, исступленно наблюдая за чудищем, вынырнувшем из озера. Тень и вовсе бесследно исчез.
Прерывисто вздохнув, Никс ухватилась за одну из палок в том месте, где Лишер с Занмиром пытались расчистить путь, и потянула на себя. Древесина поддавалась неохотно. Поскольку Никс приложила все силы на то, чтоб ее вытащить, едва палка скользнула вдоль остальных веток, девушка потеряла опору и, отступив на несколько шагов, повалилась. Ветви поваленных елей радушно встретили ее, до крови оцарапав лицо.
Сердито заворчав, Никс стряхнула соринки, намереваясь подняться, когда вдруг заметила в гуще веток мелькнувшую шерсть. Решив, что какой-то зверек оказался случайно погребен под буреломом, она попыталась оттянуть ветки, чтобы лучше его рассмотреть. Из царящего мрака сверкнуло два желтых глаза, после чего маленькая бурая тень поспешно выскочила на свободу. Никс сразу узнала в ней Кириан: крупная морда, темные кисточки на ушах и отвратительный шрам вдоль бока. Кошка не спешила благодарить свою спасительницу: зашипев, она умчалась прочь, снова скрывшись в кустах.
Большего Никс не успела увидеть, потому как за спиной раздался оглушительный треск, следом за чем ее окатила несносная волна жара. Обернувшись, она едва не раскрыла рот от изумления: из сплошного потока воды, извергаемого левиафаном, вырвалось Нечто. Поначалу Никс приняла его за странный огненный шар, но вот от него отделилось два ярких всполоха, походящих на крылья, а из места, превратившегося в утонченную шею, украшенную короной пламенных перьев, раздалось пение столь прекрасное, что на глаза навернулись слезы.
Птица воспарила в небеса, и ее трель была прервана гневным ревом левиафана. Поняв, что жертва от него ускользает, он взметнулся ввысь, щелкнув смертоносными зубами там, где мгновение назад была огненная птица. Она не повременила ответить, сердито застрекотав, после чего взмахнула широкими крыльями. От кончиков перьев оторвались две вспышки, ударив змея по морде. Левиафан рыкнул, вновь попытавшись ухватить феникса, но тот взмыл еще выше, после чего грациозно развернулся и метнулся к змею подобно огненной стреле. Его когти впились у затылка, за вибрирующими плавниками. Птица принялась хлестать крыльями и клевать, вынуждая противника метаться в бессилии.
Воздух вокруг феникса плыл от несносного жара. С каждым мгновением его перья наливались еще большим пламенем, а яркий ореол света трепетал в предвкушении. Прежде, чем левиафан успел сбросить его, вокруг птицы возник взрыв, нещадно вырывая чешуйки и опаляя уязвимую кожу. Чудище болезненно взвыло, кольца туловища под водой заплясали, волнуя и выплескивая воды озера. Прежде, чем он успел исчезнуть под водой, феникс легко от него оторвался, повторно взмыв в воздух.
При всем желании, Никс не могла оторвать от него взгляд. С изящной легкостью птица парила над их головами, переливаясь всевозможными оттенками пламени: у самого основания перьев плясали голубые и зеленые огоньки, переходя к более насыщенным цветам на подобии желтого, рыжего и, наконец, заканчивая пронзительным красным. Ее глаза горели ярче всего, а темно-бордовый клюв был угрожающе острым. Пока феникс летел, скользя вдоль небес, от кончиков его перьев у крыльев и хвоста отрывались огненные капли. Некоторые из них гасли, не успев настичь земли, но от некоторых успевало задымиться несколько травинок: пожар предотвращала лишь влага, пропитавшая берег во время атак левиафана.