Докончить она не успела. Позади раздался плеск, заставив всех развернуться на месте. Вдоль темного озера прошла легкая рябь. Каждый затаил дыхание, а руки Занмира напряглись, изготовившись к битве.
Несколько бесконечно долгих мгновений не происходило ничего за исключением плеска обеспокоенных волн, но вот, из недр озера появился водный кокон, что тут же раскрылся на подобии цветка, явив миру хрупкий, насквозь промокший силуэт. Некогда длинные черные волосы превратились в сосульки, с которых непрестанно стекала вода. Аалналор прерывисто вдохнула и, нащупав дно вод ногами, покачнулась. Отбросив мокрые пряди со лба, она наконец-то заметила их. Никс готова была поклясться, что голубые глаза Аалналор сверкнули, прорезав серебряный свет луны.
Женщина молча направилась к берегу. Ее походка была усталой, но в каждом шаге читалось упрямство. Остальные так и остались стоять, затаившись подобно мышам. Никто не рискнул заговорить, и лишь Никс тихо шепнула Машлору, дотронувшись до сумки:
— Будь наготове.
Как только Аалналор оказалась на берегу, из озера потянулись водяные щупальца, которыми она себя окружила. Гнетущая тишина стала почти осязаемой. Первой не выдержала Лишер:
— Что стало с Биарой? — А ты видишь ее поблизости?.. — Аалналор обернулась, будто пытаясь отыскать. — Нет?.. Ну вот и я не вижу. Значит, она там же, где я ее оставила, — на этих словах водные щупальца затряслись словно змеи, а бледное лицо озарила мстительная улыбка.
Лишер опустила взгляд. Никс не почувствовала от нее ни грусти, ни сожалений — только звенящую пустоту. Тем временем Аалналор обратилась к Занмиру. В ее взгляде угадывались отголоски того, как взмахами ранее левиафан смотрел на своих жертв.
— Чего ты ждешь? Почему эти прихвостни еще живы? Уничтожь их, чтобы мы покончили с Лорафим раз и навсегда! — Кея погибла, — угрожающе тихо произнес мужчина. — Из-за тебя… Из-за вас с ней. — Прискорбно слышать. В отличии от многих, твоя сестра знала, что такое лояльность. Мне будет ее не хватать. А теперь давай, докажи, что достоин зваться ее братом — убей их! Антимаги должны быть уничтожены, чтобы род Веннейро остался единственным! Так было испокон веков!
Никс знала, что Занмир не подчинится — даже раньше, чем об этом догадалась Аалналор. Его распирали скорбь и гнев, но они не были направлены на Никс, Лишер или Малшора — только на свою кузину. Вместе с тем, она обнаружила в нем еще кое-что, о чем не подозревала раньше: он умел себя сдерживать. Занмир всей душой желал наброситься на Аалналор и разорвать на части голыми руками, однако не давал волю ярости, спокойно замерев на месте.
Аалналор его непослушание застало врасплох. За прошедшие годы кузены ни разу ей не перечили, беспрекословно выполняя любые указания. Если она им и не доверяла, то по крайней мере, всегда могла рассчитывать на поддержку. В отличии от Биары, она не привыкла сражаться в одиночку.
— Предатель!.. — прошипела Веннейро, призывая еще больше водных щупалец. Озеро позади бурлило и кипело, водные хлысты дрожали, меняя форму: то заостряясь, то обрастая шипами.
В руках Занмира замерцали бледные огоньки, собранные из света звезд и луны. Они не могли быть такими же яркими, как те, что создавались из солнца, однако завидев их, Аалналор предусмотрительно превратила одно из щупалец в подобие обруча, что застыл над ее головой, готовый прикрыть глаза от атаки Занмира.
Прежде, чем кто-либо из них успел атаковать, Никс бросила на Малшора многозначительный взгляд, после чего стремительно вышла вперед, замерев между Занмиром и его кузиной. Все уставились на нее, а девушка заговорила, неотрывно глядя в глаза наследнице Веннейро:
— Ты победила. Все кончено — Биары больше нет, и тебе незачем сражаться, не с кем соперничать. Ты победила, Аалналор. Теперь Эльванор принадлежит тебе без остатка, тайна древних раскрыта. Ты вольна распоряжаться ею так, как пожелаешь — мы не станем у тебя на пути… — Пока говорила, Никс настойчиво смотрела в голубые глаза Аалналор, боковым зрением подмечая, как Малшор незаметно подобрался к ней сбоку с цепями теоникса наготове. Оставалось надеяться, он догадается использовать их лишь в случае крайней нужды. Видя, что Веннейро молчит, Никс поспешила продолжить: — Ты оправдала надежды семьи, Аалналор. Ты — первая, кто сумел отыскать гробницу, заполучить Энкрипиум и повторить подвиг Веннайо, превратившись в левиафана. Что еще нужно? Теперь ты вольна жить так, как пожелаешь. Нам не нужно быть врагами. — Занмир, я приказываю тебе убить их! — выкрикнула Аалналор, переведя взгляд на кузена.
Тот ответил молчанием. Зло оскалившись, женщина вновь посмотрела на Никс. Она могла в мгновение ока разорвать их в клочья — один приказ, легкое мановение руки, и вода повинуется ей, превратившись в острые копья, что легко пронзят всех, на кого она укажет, но… Аалналор медлила, вглядываясь в лицо Никс. Она пыталась понять, что известно этой девчонке, из-за чего она посмела с ней заговорить.
Подозрения Веннейро не были надуманы — Никс действительно знала о ней то, что побудило ее выйти вперед и попытаться разрешить все мирным путем. Ответ был предельно прост: Аалналор не убийца. Никогда в жизни ей не доводилось убивать остальных. Всю грязную работу выполняли кузены, а потому руки наследницы оставались чисты. Поэтому она колебалась, потому так сильно зависела от Занмира.
Сделав глубокий вдох, Никс повторила:
— Отпусти ее, Аалналор. Тебе больше не с кем воевать и не от кого ждать опасности. Отпусти нас вместе со своим прошлым — теперь ты свободна, так воспользуйся же этим!
Веннейро тяжело дышала. Вода продолжала извиваться, однако все чаще вместо острых угловатых форм она принимала скругленные, беспокойные образы. Прошло несколько нескончаемо длинных взмахов прежде, чем Аалналор устало повалилась наземь. Ее голова была опущена, а упирающиеся в землю руки дрожали.
Водные фигуры с плеском разбились о мятую траву.
Холодный паркет сопровождал ее поступь глухим скрипом. Многочисленные статуи провожали безразличными взглядами, картины высокомерно смотрели вслед. Ни перед одной из них Аалналор не остановилась, продолжая целеустремленно идти дальше. Как обычно, ноги завели туда, где она оказывалась каждый раз, когда ее раздирали противоречия — к хмурому портрету Эстелара и Деллесы Веннейро.
С течением лет суровые взгляды родителей ничуть не смягчились: они по-прежнему взирали на дочь строго, не в силах дать ей ответы, за которыми она приходила. Вглядываясь в голубые глаза отца и зеленые матери, Аалналор гадала о том, что бы они сказали, узнав обо всем, что произошло? Гордились бы они дочерью за то, что она разгадала четвертый элемент? Или оказались бы в ярости, заслышав, что она так и не прикончила антимагов, да еще и утратила контроль над Занмиром? Какой судьбы они желали для нее? Что бы заставило их гордиться ею?
— Что же мне делать дальше? — беззвучно прошептала Аалналор, рассматривая портрет родителей.
Так и не дождавшись ответа, она тихо вздохнула, продолжив свой путь длинными коридорами особняка. Миновав просторный зал с росписью у потолка, холл и поднявшись по лестнице, вдоль которой были развешены портреты предков, Аалналор оказалась на втором этаже. Здесь она остановилась и едва не свернула по привычке направо — к своему кабинету — но в последний миг что-то ее остановило. Мгновение раздумий, и вот она впервые изменила привычному курсу, отправившись налево, в сторону старинных покоев. На ходу наследница размышляла над словами светловолосой девчонки, сказанными днями ранее: «Ты победила, Аалналор. Все кончено».
«Действительно ли так?» — спрашивала она себя.
Нынче Биара Лорафим считалась «пропавшей без вести», а согласно слухам — мертвой. Прыгнувшей в озеро и утонувшей, не в силах вынести уничтожение дела всей своей жизни — редакции «Обелиска». Лишь пятеро знали, что это откровенная чушь, но никто не спешил опровергать сплетни — так было лучше для всех. В каком-то смысле, она действительно была мертва для остального мира. Так считали ее бывшие подчиненные, так хотела считать сама Аалналор, однако…
Больше всего ее терзало то, что она почти ничего не помнила. Оказавшись в теле левиафана, разум наследницы изменился, а восприятие мира исказилось. Воспоминания оказались обрывочны и смазаны, исковерканы восприятием левиафана — он видел мир совсем не так, как люди. Аалналор хорошо помнила, как сомкнула зубы на хвосте феникса, как клыки пронзили теплую плоть и рвали перья. Как птица отчаянно вскрикнула, когда ее коснулись ледяные воды озера. И как она постепенно угасала, все больше погружаясь на дно, увлекаемая змеем.