С такой мыслью она вышла к небольшому фонтану, посреди которого восседала сирена из белого мрамора с тонкими розовыми прожилками. Вода струилась вдоль ее длинных волос, а мокрые брызги орошали до безупречности гладкую кожу. Глаза сирены оказались блаженно прикрыты, тонкие руки окунались в лазурную воду. По ту сторону от шелестящей воды уже поджидала Лишер. Завидев Никс, она приветливо улыбнулась:
— Здравствуй!
Вместо ответа девушка стиснула ее в крепких объятиях.
Они направились вдоль светлых улочек — обе были невероятно рады встрече. Лишер заговорила первой:
— Как твои дела? — Лучше некуда! Сегодня вот встала пораньше, чтобы запечатлеть одну из своих задумок. Как только я завидела эту арку, то сразу решила, что хочу ее сфотографировать, когда солнце будет подниматься к небу. — Ну-ка покажи.
Никс с готовностью продемонстрировала полученный снимок. Лишер удовлетворенно кивнула:
— Выглядит хорошо. Приятно знать, что мои уроки не прошли даром: теперь в твоих снимках есть то, чего им раньше недоставало. — «Умение передать основную идею вместо сухой констатации фактов»? — припомнила девушка. — Я и правда что-то такое говорила? Похоже, я намного мудрее, чем привыкла себя считать, — тихо рассмеялась Лишер. — В общем и целом, да — что-то вроде этого… Больше всего мне нравится то, каким ты засняла барельеф. Его герои будто живые. — Камень, оживший под солнечными лучами? — предположила Никс. — Звучит не менее претенциозно, чем то, что я наговорила тебе раньше — быстро учишься. — Правду говоря, это не было моей изначальной задумкой, — виновато улыбнулась девушка. — Я хотела заснять рассвет сквозь арку, а барельеф просто случайно попал в кадр. — Теперь ты постигла главную мудрость всех умелых творцов: делай то, что нравится, а после ищи смысл в полученном результате и подавай его, будто так и задумывалось — и все, никто не посмеет сомневаться в твоей гениальности, а изысканные издания будут наперебой жаждать сотрудничества. — Получается, творческие люди — самые большие мошенники?.. — Именно. Главное — подача и умение убедить остальных в том, что ты уникален и неповторим. И все — мир будет в твоем кармане.
Они вышли к широкому проспекту. Здесь было шумно, да и многовато машин, поэтому девушки поспешно свернули за ближайшим поворотом, что вел к скверу с редкими серебристыми ивами.
— Говоря же о том, почему я хотела с тобой повидаться, — снова заговорила Лишер, задумчиво провожая взглядом колыхающиеся ветви. — Завтра я покидаю Эльванор. — Вот как… — отозвалась Никс, глядя себе под ноги. Весть была одновременно радостной и грустной: с одной стороны, она знала, что перемены будут для Лишер к лучшему, но с другой, ее печалило столь скорое расставание. — И куда ты направишься? Наверное, в один из больших городов-государств? Говорят, фотографы там всегда востребованы. — Нет, пока что меня не тянет к городской жизни. Эльванор всегда был и останется для меня лучшим местом, что я когда-либо видела, и мне очень непросто его покидать, однако… — Она остановилась, задумчиво наблюдая за перешептывающимися ивами. — Оставаться в Эльваноре тоже непросто. Сама понимаешь, здесь слишком многое произошло… Кроме того, после закрытия «Обелиска» количество безработных фотографов в городе прибавилось, и найти новое место сложновато. — И что ты решила? — Неподалеку отсюда, в паре сотен лессов, есть заповедник. У Занмира в нем были кое-какие знакомства, и ему удалось устроиться там охранником. Знаешь, оберегать границы и природу? Так вот, он сумел и для меня отыскать работу: власти заповедника решили поработать над репрезентацией и нуждаются в фотографе, что смог бы обеспечивать их постоянными снимками живописных мест, зверей и растений. — Лишер счастливо улыбнулась. — Я уже давно мечтала сблизиться с миром животных — с ними мне намного проще, чем с людьми! — Можно сказать, с ними у тебя общий язык, — подмигнула Никс.
Неподдельное умиротворение на лице подруги вмиг рассеяло все сомнения и тревоги. Теперь она знала, что Лишер действительно счастлива: радость окутывала ее теплыми желтыми волнами, согревая не только владелицу, но и саму Никс.
— Я счастлива за тебя! — произнесла она спустя некоторое время. — Кроме того, приятно знать, что ты будешь там не одна. — Да, это так, — улыбнулась Лишер.
Серебристый сквер кончился, выведя их к ратуше из красного кирпича. Часть ее была загорожена, там вовсю суетились рабочие, обновляя фасад. Девушки остановились, любуясь проделанной работой. Те стены, что уже успели отреставрировать, выглядели так правдоподобно, что казалось, это не здание простояло здесь века, а Никс с Лишер непостижимым образом очутились в прошлом.
— Приятно видеть, что Аалналор не сидит без дела, — отметила девушка. — Прошло всего пару лун, а под ее руководством уже столько старинных построек обрели новую жизнь. — Вот что бывает, когда богачи вкладывают деньги не только в свое удовольствие, — хмыкнула собеседница.
Там они простояли некоторое время, наблюдая за тем, как медленно отстраивается былое величие Эльванора.
Солнце медленно, но неуклонно ползло ввысь, и Лишер произнесла:
— Боюсь, мне пора. Отъезд ранний, нужно собрать вещи и подготовиться… — Конечно, — улыбнулась Никс, еще раз обняв подругу. Когда же наконец ее освободила, то бодро сказала напоследок: — Желаю тебе удачи! — Спасибо. Ты тоже будь… такой же светлой и доброй, какой я тебя знаю. — И, поддавшись нахлынувшим чувствам, Лишер впервые обняла ее первой, благодарно шепнув: — Спасибо тебе за все, Никс. Ты самый храбрый человек, которого я знала. Надеюсь, Судьба еще сведет нас вместе. — Обязательно.
Лишер выпустила ее из объятий, и они обменялись прощальными взглядами. Никс старалась запомнить каждую деталь, каждую черту на лице подруги. Так приятно видеть ее синие глаза без той печали, что преследовала ее раньше. Конечно, легкие отголоски грусти вряд ли покинут внешность Лишер окончательно, но в этом не было ничего страшного до тех пор, пока она будет счастлива.
«Мы не в силах стереть свое прошлое, но в состоянии сделать так, чтоб оно не омрачало настоящее» — подумала Никс, махнув рукой на прощание.
— Передавай привет Занмиру!
Лишер в последний раз обернулась, улыбнувшись в ответ, после чего ушла окончательно, растворившись среди кремовых улиц и золотых окон Эльванора. Лишь тогда по лицу Никс прокатилась одинокая слезинка, но то были слезы радости, а потому она не стала их утирать, резво направившись в противоположную сторону города — сегодня ее ждала еще одна встреча.
Оставшееся время Никс посвятила снимкам. Эльванор был прекрасен в любую пору дня, и она жадно фотографировала, не желая упустить ни единой детали, ни одного завитка или здания. Какие-то кадры получались удачными, какие-то не очень, но девушку это не останавливало — она наслаждалась процессом. Как верно сказала Лишер: «вначале делай то, что нравится, а уж потом ищи в этом смысл».
Когда приблизилось время следующей встречи, она легко отыскала путь к «Туманному эхо». Влюбившись в мирно покачиваемые ветви у потолка и запутавшихся в них светлячков, Никс так часто бывала там, что смогла бы найти путь в заведение с закрытыми глазами из любой точки горда. И вот, впереди появилась заветная вывеска, а широкие чистые окна в темной-коричневой раме приветливо блеснули.
Малшор ждал ее снаружи.
— Гляди-ка, в этот раз не опоздала, — сказал он вместо приветствия. — Это не я опаздываю, а ты приходишь раньше времени, — дружелюбно парировала Никс, поцеловав его в щеку. — Уже знаешь, куда мы пойдем? — Есть одна идея... — протянул он, неспешно зашагав вдоль улицы. — Как прошла встреча с Лишер? — Замечательно — она выглядит такой счастливой! Завтра она уезжает из Эльванора… — Куда же? — Занмир подыскал ей работу фотографом в заповеднике. Думаю, Лишер подходит как никто другой: сможет отыскивать столько зверей, сколько не отыщет никто. — Я очень рад за нее! — добродушно улыбнулся Малшор. — Она уже давно заслужила покой в каком-то тихом, мирном местечке, подальше от суеты и людей.