— Где мы познакомились? — задал он встречный вопрос, а я не могла ответить и молчала. — Как тебя зовут?
— Арина. Ринка, так звала меня подруга.
Он молчал.
— Теперь ты убьёшь меня?
Мужчина ошарашенно взметнул бровями.
— Нет, теперь я сделаю тебя своей женой, лирая, — и снова поцеловал. — Моя Ринка, — сказал уже тише, а я чуть не заплакала или всё же заплакала, потому что он целовал. Так целовал, как будто мечтал об этом поцелуе всю свою жизнь, как будто я единственная и неповторимая, как будто любит. Мы забыли, что находимся в самом жерле вулкана, забыли, что всё же люди, и что огонь обжигает, но мой личный огонь воспламенял воду, что струилась по венам вместо крови, ведь я и есть — вода, а он — огонь. Я закипала, бурлила и гладила пальчиками его шершавые скулы, трогала колючую щетину, не в состоянии понять, как могут его губы быть такими мягкими и нежными, как могут лишать меня сознания и повелевать рассудком.
Мы сдирали друг с друга одежды торопливо и резко, разрывали ткани, нуждаясь прикоснуться друг к другу, слиться телами и разделить этот жар на двоих.
Это невозможное состояние, при котором желаешь лишь двигаться, целоваться, ласкать губами и соединяться телами. Когда смущение напрочь перестаёт существовать и чувственность берёт верх, когда страсть нужно выплеснуть наружу, потому что если не сделать…, если не слиться воедино сейчас, то можно сгореть дотла в этом бурлящем водовороте чувств.
Мы не церемонились, нет. Не останавливались, не переводили дыхание и не могли насытиться. Жажда скручивала, но не вода была источником жизненной силы, а наша любовь.
Его колючая щетина оставляла красноватый след там, где он касался, там, где касались его губы, и было мало…
Его жёсткие пальцы держали меня нежно, но обхватывали властно и чуть обжигали, так казалось, потому что кожа вспыхивала от его губ, от рук, от ненасытных движений. Он раздел меня полностью, сорвал платье, которое всё же сгорело, и оголил тело, а потом позволил мне целовать его в ответ и гладить, трогать, любить и исследовать…губами, руками, языком. И он делал со мной то же самое, но делал всё увереннее, торопливее и ненасытнее.
Наши языки встретились вновь, мои руки ворвались в его короткие волосы, а его накрыли мои груди. И стон сорвался с губ. Не знаю чей, знаю, что он повалил меня на спину и бесстыдно принялся облизывать всю с ног до головы, как зверь, как дракон с рычанием и зверским аппетитом. Обхватил мои розовые груди губами, провёл языком и отстранился, всматриваясь в мои глаза, а потом повторил волшебные манипуляции с телом. Так нежно, так невероятно прекрасно.
— Дар!
Его руки гладили всё ниже, сползали по телу, сжимали то нежно, то жёстко, а губы не отрывались от розовых вершин, и невозможно было прекратить эту муку. Огонь расползался от центра ниже и ниже, туда, где царил настоящий ад, где давно уже полыхало безжалостное пламя или разливался потоп, но точно одно из перечисленных бедствий, и лишь короткое и резкое движение разорвало меня на тысячи огоньков или на мелкие брызги волн.
Мы соединились. Я не почувствовала боли, лишь ощутила приятную наполненность и тепло, а мужчина медленно двинулся вновь, проникая глубже своим твёрдым эстетством и соединяя нас ближе…По телу разлилось блаженное удовольствие, а Дар сделал новый рывок и накрыл мои губы своими, обхватил и потянул, а потом ворвался языком внутрь под ритмы наших движений и не отпустил больше. Я выгнулась, подставляя тело для поцелуев, разрешая ему всё что угодно, позволяя целовать много и часто, и он целовал, а я стонала под ним, обхватывала его ягодицы ногами, прижималась к мужчине и любила его.
Да, я любила этого развратника, этого чёрного ящера и напыщенного хмыря, любила и понимала, что не смогу без него, что нужен, как же он нужен мне. Мы разделили блаженное удовольствие на двоих, и пришли к яркому финишу вместе. Я знала, что секс — что-то очень приятно, но не знала насколько.
Посмотрела на любимого мужчину, который всё ещё гладил меня, и боялась расплакаться от счастья, но удержалась и лишь прильнула к нему ближе, не желая расставаться.
— Расскажешь, где принцесса и откуда ты?
— Это сложно…
— Я не тороплюсь, но нам следует убраться отсюда, пока ты сознание не потеряла, — он указал руками на вулканические стены и протянул мне платье, а я посмотрела на обугленные и порванные тряпки, и щёки вспыхнули краской.
— Как это надеть?
— Извини, — уголёчек засмеялся. — Во дворце тебе найдут подходящие одежды, но знаешь…, в следующие несколько часов они тебе вряд ли понадобятся, — громогласное обещание и объятия. Его тёплые руки нежно пробежались по моей голой спине. Мы были так счастливы в этот момент, так влюблены…