Вдруг меня охватила паника, я почувствовала, что непременно должна привлечь к себе внимание врачей. Я снова стала кричать, что я здесь, и чтобы они не останавливались и пытались завести сердце. Но они меня, естественно, не слышали. От напряжения я устала и, поднявшись выше, зависла в воздухе. Странно душе уставать, не так ли?
И в этот момент я поняла, что самое страшное – это не смерть, а одиночество. Одиночество в момент перехода, одиночество в осознании того, что ты больше не часть этого мира. И, возможно, именно это одиночество и есть настоящая смерть.
Наблюдая за их тщетными попытками, я почувствовала странное спокойствие. Страх, паника, отчаяние – все это постепенно уходило, уступая место смирению. Я больше не пыталась докричаться до них, не пыталась вернуть себя в это сломанное тело. Я просто стояла и смотрела, как моя жизнь угасает на холодном асфальте, окруженная чужими лицами и звуками сирен.
Потом снова наступает полная тьма. Не пугающая, а скорее обволакивающая, успокаивающая. Странное ощущение полёта, невесомости и предчувствие чего-то важного, чего-то, что должно произойти.
Следующая картина, представшая передо мной, отозвалась болью в области груди, острой и невыносимой. Я стояла перед алтарём и смотрела, как Стас надевал Алле на палец обручальное кольцо. Они были так счастливы, их лица сияли, и это сияние обжигало меня изнутри. Стало даже завидно, завидно до горечи во рту. Ведь это я должна быть на её месте. Счастливо улыбаться ему, говорить заветное «да», чувствовать его руку в своей. Это я мечтала о пышной свадьбе, о белом платье, о счастливой семье и обязательно детях, маленьких копиях нас. Но там стояла не я, а та, которая меня предала. Алла, моя лучшая подруга, укравшая мою жизнь, мою любовь, мою мечту.
Наша свадьба была совершенно другой. Скомканная, быстрая и какая-то не радостная. Ни тебе белого платья, ни пышного торжества, ни счастливых улыбок. Только давящая тишина ЗАГСа.
Вдруг какая-то сила толкнула меня в грудь, выбивая весь воздух. Я словно окунулась в холодную воду. Звуки стали приглушенными, с трудом проникающие через толщу невидимой воды, всё резко расплылось. И вот я стояла у красивой беседки, обвитой диким виноградом. На залитой солнцем поляне бегали дети разного возраста. Чьи они?
Они смеялись, визжали, играли в догонялки. Их лица были знакомы, но я не могла вспомнить, откуда.
- Мам, смотри, как я умею! - закричал самый маленький мальчик и побежал в мою сторону. Я не удержалась и улыбнулась ему в ответ, на его беззубую улыбку. Неожиданно из-за спины ребёнка раскрылись белоснежные крылья, и он взлетел. Маленькие перышки затрепетали на ветру, а мальчик залился звонким смехом, паря в воздухе.
Инстинктивно я подалась навстречу необычному мальчику, намереваясь поймать в случае чего. Это было абсурдно, нереально, но я чувствовала, что должна защитить его. Крепкие, но нежные руки остановили меня, осторожно обняв со спины. Тепло, исходящее от них, было таким знакомым, таким успокаивающим. Я замерла, не смея пошевелиться, боясь разрушить это хрупкое мгновение.
- Не волнуйся, дорогая, с ним будет всё хорошо, — раздался над ухом мягкий голос мужчины. - Ему нужно научиться самостоятельности.
Голос был низким, бархатным, с легкой хрипотцой, от которой по коже побежали мурашки. Я не видела его лица, но чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела. В его словах была уверенность, спокойствие, знание. И, что самое удивительное, я ему поверила.
В руках неизвестного мне мужчины, я расслабилась. Напряжение, сковывавшее меня до этого момента, отпустило. Мне было легко и спокойно, словно так и должно быть. Словно я вернулась домой после долгого путешествия. Словно я нашла то, что так долго искала.
Я не знала, кто этот мужчина, и почему его прикосновение вызывает во мне такие сильные чувства. Я не знала, что за мальчик, и почему я так отчаянно хотела его защитить. Но в этот момент, в этом хрупком мгновении, все вопросы отступили на второй план. Была только тишина, тепло его рук, мягкий голос и необъяснимое чувство покоя.
Его движения были грациозными и легкими, словно он танцевал в воздухе. Я чувствовала, как его энергия наполняет меня, как его безграничная вера в чудо передается мне.
Но это хрупкое мгновение было слишком прекрасным, чтобы длиться вечно. Резкий свет, ослепительный и нестерпимый, ворвался в нашу тихую гавань, вырывая меня из объятий мужчины. Я зажмурилась, пытаясь защититься от этой внезапной вспышки, и когда открыла глаза, все исчезло.
Вспышка длилась буквально пару секунд, а после пропала. Вместе со светом пропали все краски. Передо мной раскинулся длинный, нескончаемый коридор. Обернувшись, я наткнулась на стену, обычную такую, кирпичную стену. Всё было серым и тусклым.