Все пили пиво из стеклянных бутылок с совершенно незнакомыми этикетками. Наверное, из местной пивоварни.
Когда Максим приблизился к компании, никто не сказал ни «здрасте», ни «прощай». Но в глазах у большинства мелькнуло узнавание.
И он по-доброму усмехнулся им в ответ, тем самым как бы отвечая на десятки вопросов, которые в такой ситуации никогда не задают и на которые никогда не отвечают вслух. Говорить присутствующим с гостем совершенно не о чем, но это со старыми друзьями, к счастью, и необязательно. Этим, собственно, старые друзья в первую очередь и отличаются от новых.
Немой диалог продолжался некоторое время.
Потом один из стариков с вислыми усами а-ля Владимир Мулявин и намечавшейся лысиной, имени которого Максим так и не вспомнил, достал из кармана пачку сигарет и протянул гостю.
Максим благодарно кивнул и выцыганил сигаретку. Прикурил от зажигалки и протянул огонек «Мулявину». Тот тоже кивнул, затянулся и сказал негромко:
– Тут у тебя, Француз, целый фан-клуб вырос, понял! Вот сидит Дель Пьеро, – он кивнул на подростка, – ты для него как Уэйн Гретцки. Все умоляет позволить на твоей Сюзи прокатиться. Я не даю, ясное дело. Доска – как верная подруга, я так считаю. Любимого из армии ждать должна. У Курта хранится Сюзи твоя, – ответил он на не заданный еще вопрос.
Дель Пьеро также закивал, подтверждая слова старшего товарища.
Максим усмехнулся.
Судя по всему, парень держится с опытными серферами совершенно на равных. Наверное, имеет право, раз позволяют. Обычно у них особо не забалуешь!
Излишнего почтения к старшим подросток и в самом деле не испытывал, потому что тут же обратился к гостю как к давнему приятелю.
– Слушай… Ты ведь в Москве живешь, да? Ты Мэнсона видел?
Да, зубастая пошла молодежь. С подобными орлами на старом авторитете далеко не уедешь. Тормознут и из седла выкинут…
– Как тебя.
– А правда, что он – мертвец?
– Правда, – сказал Максим, сохраняя полную серьезность.
– Молодец он… – В голосе Дель Пьеро прозвучало откровенное и неприкрытое уважение. – Да?
– Молодец, – согласился Максим.
Он посмотрел на море. Море выглядело совершенно безмятежным – ни ветерка, совсем иное, чем днем.
Но обещанный метеорологами ураган так и не разразился. Все-таки натуральные перестраховщики, в рот им компот!
Усатый «Мулявин» проследил за его взглядом.
– Мертвый штиль по вечерам четвертый день, – задумчиво сказал он. – Наверняка скоро придет шторм.
Максим пропустил его слова мимо ушей.
Он приехал сюда вовсе не для разговоров о предстоящем шторме.
– Слушай! Ты сказал, Сюзи у Курта… А где сам Курт?
– Курт? На маяке, – сказал «Мулявин», и в голосе его прозвучало неприкрытое осуждение.
– Надо бы повидать старого приятеля.
– Повидай. Только не удивляйся!
Максим не стал спрашивать, почему.
Скоро все равно станет понятно – на машине до маяка рукой подать.
А усатый предпочел обойтись без объяснений. И даже покачал головой, останавливая шустрого Дель Пьеро, которому явно захотелось что-то добавить. Однако перечить старику мелкий не решился.
Маяк, судя по всему, за минувшие годы ничуть не изменился. К нему и прежде-то вела по скалам далеко не юная, скрипучая и шатающаяся лестница, а теперь… И Максим поднимался по ней крайне осторожно, чтобы – не дай бог! – не сверзиться, если трухлявый поручень не выдержит. Спьяну тут, небось, и не пройдешь. Да, собственно, и не всякий трезвый-то одолеет…
Однако поручень перед его натиском устоял, и Максим, отсчитав шестьдесят три ступеньки, утирая со лба выступивший пот, шагнул на площадку. Бьющий куда-то к горизонту световой столб не мог погасить крупные южные звезды, и они сияли над морем как глаза неведомых животных.
Дверь в помещение маяка оказалась незапертой, и через несколько мгновений гость уже был внутри.
Судя по открывшейся за дверью картине, Курт превратил свои апартаменты в мрачную лабораторию прикладной психоделики.
В помещении царила полутьма. С деревянных потолочных балок, черных от времени, свисали сотни компьютерных мышек всех форм и расцветок. В дальнем правом углу, рядом с покореженным металлическим шкафом, стоял скелет в больших наушниках. Видимо, слушал музыку ада. Растянутые между балками веревки держали на себе этакие тканевые не то баннеры, не то вымпелы, квадратные и треугольные, с кисточками и без; их украшали совершенно непонятные вензеля, которые мог изобразить либо сумасшедший, либо находящийся под действием дозы наркоша. Тут и там на измазанных то ли краской, то ли чернилами столах стояли компьютеры со снятыми боковыми стенками, демонстрируя гостю свои внутренности. Компьютеры работали, показывая на дисплеях одну и ту же картинку: пассажир «Титаника» Лео Ди Каприо слезно прощается со своей возлюбленной Кейт Уинслет, собираясь отдать концы в ледяных водах Северной Атлантики.