Ветер швырял ему в лицо брызги, а он в ответ захлебывался неудержимым смехом и орал:
– Никогда! Никогда! Не дождутся!
Он понятия не имел, что Курт уже снова оказался в здесь и в сейчас.
В этот самый момент он пробирался между компьютерами, на экранах которых все многочисленные Леонардо Ди Каприо то выныривали, то снова погружались в ледяную воду. Утирая по-прежнему льющиеся из глаз слезы, смотритель маяка взялся за рычаги управления прожектором и повел ослепительным лучом по воде, всматриваясь в ночное море. На секунду луч маяка выхватил фигуру Максима, уверенно оседлавшую очередную волну. А потом умчался дальше, к горизонту. Наверное, искал осененную нарисованным крестом черепашку…
И как Максим не знал, что произошло сейчас с Куртом, так и последний в эту минуту представления не имел, что приблизившийся к побережью и давно обещанный метеорологами шторм окажется очень кратковременным.
4. День первый
Сюзи не подкачала. Да и Максим – тоже. Мышцы его помнили абсолютно все – как слегка сгибать колени, чтобы не сверзиться с доски, когда она желает вырваться из-под ног; как, устояв, взлетать на гребень следующей волны, как погасить слишком большую скорость, способную сделаться угрозой не только для здоровья, но и для самой жизни…
Радость была столь велика, что он напрочь погрузился в это чувство и перестал следить за направлением, откуда приходили волны. И потому не заметил, что они становятся все выше и выше. Сумел глянуть в сторону моря лишь тогда, когда обнаружил, что с голубой бесконечности льется свет ошалелого летнего солнца, а ветер задувает прямо в физиономию. И только тут сообразил, что ситуация совсем не такая, как кажется. Попросту ветер полностью стих, а его рев и свист создается собственной скоростью. Ведь любое движение, как утверждал старик Эйнштейн, – вещь сугубо относительная…
Очередная волна оказалась выше многоэтажного дома, она вознесла серфера на невообразимую высоту, на самый гребень, откуда был хорошо виден обширный береговой пейзаж с многочисленными деревьями и дорогой, петляющей между ними и огибающей кромку узкого залива, уходящего глубоко в побережье. И стало понятно, что, войдя в залив, волна станет еще выше и быстрее, потому что воде станет некуда деваться в сужении и потому что он несется не на простой волне, а на смертельно опасном для любого приморского местечка порождении природы, которое люди зовут «цунами».
Спасения не было. Никакие тренированные мышцы уже не могли помочь. Ему предстояло либо захлебнуться, либо разбиться о береговую скалу, в которую его воткнет невообразимая мощь, пленником которой его сделали.
И только тут он услышал оглушительный грохот и понял, что это последняя музыка, которую он слышит в своей жизни, – музыка смерти.
Но тут сквозь грохот прорезался какой-то звук, невозможный тут, в водяном царстве, но совершенно реальный и до жути знакомый…
И, уже видя перед глазами гибельную скалу, Максим понял: он слышит «Кашмир» в исполнении «зепеллинов». Еще бы не узнать, если это рингтон его собственного смартфона, едва ли не каждое утро вытаскивающий из сновидений! И тогда он облегченно вздохнул и проснулся.
И в самом деле звонил смартфон.
Правая рука, почти обездвиженная недавним смертным страхом, с трудом нащупала гаджет на прикроватной тумбочке.
– Слу… шаю… Ко… робов! – Горло и язык тоже с трудом справились с привычной задачей.
– Привет, Максимильяно. – Голос Платона Талесникова окончательно вернул в реальность. – Разбудил?.. Извини! Ты в Южноморске?
Максим откашлялся, избавляясь от хрипоты.
– Конечно, Платон Иосифович. Где же мне еще быть? Еще вчера добрался. Без происшествий. В полном порядке. Трезв и готов к труду и обороне на благо родной группы!
– Ну и отлично. Мы уже в аэропорту Предгорицы. Скоро объявят посадку. Так что встречай по расписанию. Пока-пока! – Продюсер отключился.
Максим вернул смартфон на тумбочку и содрогнулся, до конца еще не избавившись от кошмара. Полежал пару минут, успокаиваясь, потом встал и подошел к окну. Отдернул штору.
Утро и вправду оказалось вчерашним – безветренным и солнечным. Перед окнами были горы. А на море сейчас наверняка только легкая рябь. При такой на Сюзи не покатаешься.
Впрочем, после приснившегося кошмара не очень-то и хотелось…
Убравшись накануне от Курта – даже не попрощался, – Максим запихал Сюзи в багажник машины и поехал в гостиницу «Приморская», где гастролерам давно уже были забронированы номера.