Максим послушно понюхал коньяк. Ну да, определенно и знакомо пахло клопами.
Похоже, лысый прав насчет запаха.
Но продолжать разговор не было никакого желания. Мало ли чем такое общение закончится! Если белочка у обоих собеседников, хорошего не жди. Тут до махача рукой подать… Надо, пожалуй, сваливать отсюда подобру-поздорову.
Он похлопал себя по карману и не обнаружил кошелька. Банковской карты в кармане куртки тоже не наблюдалось. Ну вот и причина отвязаться от этого типа.
– Деньги забыл, извините. Сейчас сбегаю в номер, принесу.
Бармен молча взял пустой бокал и блюдце – похоже, неплатежеспособность клиента его абсолютно не волновала.
Максим быстро пошел прочь от стойки. Потом оглянулся на ходу.
Дядя Сережа по-прежнему не обращал на него ни малейшего внимания. Зато лысый, забыв о своем виски и бутафорских рожках, целеустремленно топал следом.
– Ты уж прости, старик, – сказал он теперь уже с совершенно серьезным видом. – Я в некотором роде твой гид, так что выслушай меня. Тебе не будет холодно или жарко, ты не будешь хотеть спать и есть. Ты, конечно, станешь все это делать, но скорее по привычке, чем по желанию. Здесь вообще крайне плохо с желаниями.
Похоже, Максима хотели купить на какую-то разводку, смысла которой он пока совершенно не понимал. Зато прекрасно понимал, что надо дать немедленный отпор.
– Слушай, ты, гид! – Он резко остановился. – Бабла я тебе все равно не кину, не старайся. И ничего не кину! Я двадцать лет в шоу-бизнесе. Так что повидал аферистов и пооригинальнее. Паспорт покажи!
Лысый снова громко заржал. Он хохотал и демонстрировал оттопыренный большой палец в знак восторга. И, пожалуй, был лет на пятнадцать моложе Максима. Присутствуй на его башке волосы, сориентироваться в возрасте было бы много проще. Может, потому и побрит?
– Крутотень. Старик, вот это настоящая крутотень. Молодец! Свежую тему принес. «Паспорт покажи»! – Он спародировал суровую интонацию Максима и снова расхохотался: – Никто еще не просил у меня здесь паспорт.
– Это почему? – тупо спросил Максим.
– Потому что я – Элвис.
– Какой такой Элвис?
Лысый опять мгновенно посерьезнел:
– Слушай, что ты делал двадцать лет в шоу-бизнесе? «Какой такой Элвис»! Какой может быть Элвис? Пресли, конечно, не Кобзон же.
Он направился к стоящему справа от стойки древнему музыкальному автомату. Выбрал нужную песню и нажал кнопку.
В баре зазвучала музыка. Максим ее прекрасно знал. Blue Suede Shoes Элвиса Пресли. Пятьдесят шестого года или где-то так…
Лысый с совершенно каменным лицом стоял у аппарата, не сводя глаз с Максима.
Во всяком случае, сумасшедшим он определенно не выглядел. Хотя в наше время и сумасшедшие кажутся вполне нормальными. Идиотизм ситуации был настолько велик, что Максим не выдержал и в свою очередь расхохотался. А потом, неожиданно для самого себя, все понял. Другого объяснения попросту не существовало.
Однако лысому теперь было совсем не смешно.
– К тебе вернулся юмор, старик, – сказал он с печалью в голосе. – Все-таки я хороший гид.
Максим перестал хохотать, подошел к музыкальному автомату и выключил его. А потом с улыбкой сказал:
– Спасибо, парнишка! Все было круче некуда. Можешь мне еще как-нибудь присниться, если захочешь. А теперь давай. Валяй. Ущипни меня!
– Изволь! – Лысый послушно ущипнул Максима за ухо.
Тот ничего не почувствовал и снова улыбнулся:
– Ладно, так и быть, посплю еще немного. Рано, наверное, от силы часа три ночи. Успею проспаться.
– Нет, не проспишься, – сказал лысый. – А кроме того, сейчас полдень. Здесь вообще всегда полдень. В любое время.
И вот тут Максим растерялся. Мысли его разбежались, как стадо без пастуха. В любое время полдень… Конина без вкуса, но с запахом… Совершенно пресный лимон… Элвис Пресли, мать его за ногу…
Он подошел к лысому и, пристально глядя ему в лицо, сказал тихо:
– Все, уже не смешно. – И добавил шепотом: – Подъем, Макс! Подъем!
Он зажмурился, с надеждой улыбнулся и снова открыл глаза.
Ничего не изменилось. Печальное сочувствующее лицо лысого никуда не исчезло.
Это было уже слишком. Максим схватил липового Пресли за грудки и принялся трясти его. Тот был покорен, как тряпичная кукла.
И тогда на Максима обрушился смертный ужас. Если это не сон, то объяснение может быть только одно.
– Что со мной? – закричал он. – Что случилось? Где я? Что это? Кома? Я в коме? Сердце? Печень? Я хочу очнуться! Я хочу в туалет! Сделайте мне укол и приведите в чувство!