– Никуда, – сказал Элвис
– По пути, – кивнул Бакс.
Приблизился к машине. И полез в салон катафалка.
10. Взгляд в прошлое
– Слушай-ка, Француз, – сказал Герман Кулагин по кличке Герыч, – с тобой тут Платоша Талесников хочет побазарить. Сугубо по делу!
Они сидели вдвоем на кухне у Герыча и употребляли «царскую серебряную» под пельмешки «останкинские».
Герыч готовил их особым образом. Сначала, как и все прочие холостяки, варил, а потом непременно жарил на масле. Так, чтобы образовалась корочка и закусь хрустела на зубах. Надо отдать ему должное – получалось гораздо вкуснее, чем просто склеившиеся друг с другом куски мяса и теста. Да плюс кетчуп… М-м-м, пальчики оближешь!
Герыч сегодня радовался жизни. Группа «Бэдлам», в которой он шарил на басу, только что вернулась с чёса по родной стране, и музыканты получили короткий отпуск – целых три дня. Платон Талесников, которому и принадлежала группа, иногда давал своим парням отдыхать в гастрольный период и этим отличался от множества других продюсеров.
Герыча Максим знал уже несколько лет и втайне ему завидовал. Кулагин тоже был из понаехавших, много лет перебивался мелкими непостоянными заработками, подменяя в случае нужды штатных басистов других групп. Правда, надо отдать ему должное – не спился, не снюхался и не скололся. Присутствовал в нем какой-то стержень, не позволявший перешагнуть крайнюю черту.
А потом Герыч попал в «Бэдлам», группу, которую Талесников замутил в числе других своих медиапроектов. Чем ему приглянулся Кулагин, одному богу было известно. Возможно, что именно этим самым внутренним стержнем… Однако нюх у Платона имелся – среди нескольких проектов, куда он вложился, именно «Бэдлам» в конечном итоге и выстрелил по полной программе. Далеко не у всех продюсеров так получалось. Многие попросту разорялись и сходили с круга. А Платон, небось, уже десять раз отбил вложенное.
Ну и Герыч, как выяснилось, оказался на своем месте. К тому же и кое-какие вещички выдавал, время от времени становившиеся весьма популярными у фанатов.
В общем, ему повезло. Если забыть о поговорке «Тому повезет, у кого петух снесет…»
Максим смотрел, как хозяин разливает по очередной порции водки, и молчал. Потом наконец отреагировал:
– Что ему от меня надо? Вроде как среди вас никто на сторону не свинчивает. Или?..
– Понятия не имею. – Герыч пожал плечами и поставил бутылку на стол. – Я не слышал, чтобы кто-то решил свалить… А какая, собственно, разница? От базара ведь тебя не убудет. Вдруг да и зацепишь пруху…
Он был, конечно, прав.
После Питера измученный сомнениями в собственной творческой потенции Максим вернулся назад, в Белокаменную. Настя-Фрейя была благополучно забыта, не оставив в душе по большому счету никакого следа. Слишком разными они оказались… Собственные хиты рождаться по-прежнему не хотели, и он жил подобно Герычу – на подменах.
Иногда они встречались с Бобом Рухшаном, когда тот приезжал в Москву. Правда, гастролировать тот уже не пытался, появлялся обычно на очередную презентацию, которую устраивало издательство, публиковавшее его книги. Иногда они выходили в «Новом тромбоне», и тогда вместе с Бобом прикатывал и Алекс Массовский. Правда, «Страной Рока» он больше не занимался, и потому Француз перестал ему быть интересен. Вот если бы сочинил стоящую прозу, глядишь, «Тромбон» бы и напечатал. Алекс помогал многим начинающим писателям – имелся у него издательский нюх…
В общем, раз в год встретиться с Рухшаном получалось. Сам Максим в Питере больше не появлялся – его теперь воротило от Северной столицы. Есть люди, которые на берегах Невы просто заболевают. Вот под такого и Максим косил, хотя если и было причиной здоровье, то вовсе не физическое. Вспоминать собственные неудачи никто не любит…
За стаканом Боб никогда о Фрейе не говорил. Француз – тоже. Это также были не те воспоминания, чтобы лелеять в памяти. Разочарования лучше забывать побыстрее.
Но однажды Максим все-таки не удержался.
– Как там Фрейя? – спросил он, когда накатили по очередной.
Рухшан выглотал содержимое стакана, закусил квадратиком шоколадки и только потом ответил:
– Спилась она. Не видел уже лет пять. Не справилась с характером. – Он размял вытащенную из пачки сигарету и закурил. – Думаю, зря ты уехал из Питера. Ты бы сумел взять бабу в ежовые рукавицы. А она бы точно добавила тебе творческой энергии. Мне так кажется.
В былые времена Максим бы возмутился и обложил Боба матом, но сейчас промолчал.
Кто знает, как бы могло сложиться, если бы ты поступил по-другому? Люди ванговать не умеют.