А сколько теплых слов они о Максимушке сказали! Оказывается, он был очень нужен людям, пусть и не прыгал по сцене с микрофоном…
На поминки она не поехала, хоть и приглашали. Там опять же наверняка были незнакомые ей люди.
Серферы собирались помянуть усопшего у своего ангара, но туда ее никто и не приглашал. Даже Дима, с которым Максим познакомил ее в давние времена и которого она теперь едва узнала – так он постарел. Наверное, Дима осуждал ее за то, что отказалась от своего избранника. Дима – мужчина, у них совсем другие представления о жизни. Ей ли не знать? Сколько таких Дим побывало на операционном столе за двадцать лет? И не пересчитать. Несколько тысяч, наверное…
После похорон она плакала каждый день. И когда Тамарка Ионова… вернее, теперь, в замужестве, Котова… позвала ее на пятнадцатилетие свадьбы, решила без радости – какая уж в такое время радость! – но поехать. Не хотелось давнюю подругу обижать. Хоть хрустальная свадьба – не серебряная и тем более не золотая, но тоже немалый праздник. Далеко не многие в наши времена доживают до него.
В общем, собралась.
Тамарка с мужем жили в Прибрежном, в часе езды от города по Приморскому шоссе.
Довольно быстро Лена сообразила, что надо было сесть на автобус – тогда бы удалось хоть пару рюмочек выпить за здоровье «молодых», но теперь было поздно. Не возвращаться же! К тому же завтра все равно на дежурство ехать придется. А операционной сестре приходить на работу с трясущимися после вчерашнего руками сам Господь не велел. Издержки профессии…
Тем более что во второй половине дня нужно будет съездить на кладбище, на могилу Максима. Девять дней… А вечером предстоит собраться у него дома, за поминальным столом.
Спасибо Верке Скворцовой, согласилась подменить после обеда!
Ну а тетя Зина с другими бабушками собиралась заняться поминальным столом еще до обеда. Тут можно быть совершенно спокойной – эти люди не подведут. Не зря Максимушка много лет оставлял свою квартиру именно на тетю Зину, знал, на кого положиться…
Кстати, надо Леше Севастьянову позвонить, напомнить на всякий случай.
Между тем погода сделалась совершенно мерзкой. Небо заволокло сплошными тучами. В придачу набирал силу ветер, и дождь очень быстро сделался косым. Скачущие туда-сюда по ветровому стеклу дворники еле справлялись. Отвлекаться от дороги было опасно, но позвонить Алексею надо непременно. Придется остановиться.
Припарковав машину к тротуару, она отыскала номер на мобильнике.
Севастьянов ответил практически сразу:
– Слушаю, Лена. Добрый день!
– Алеша, привет. Ты помнишь, что у Максика завтра девять дней?
– Конечно, – возмущенно сказал Алексей. – Такие вещи не забывают.
– Прости. Я думала, вдруг ты…
– Ладно, проехали. – Тон Севастьянова смягчился. – Я завтра и на кладбище собираюсь. С утра покручусь на работе, а после обеда смотаюсь. И Анька постарается вырваться. Ты-то сможешь?
– Да, я уже договорилась о подмене после обеда, меня отпустят.
– Может, заехать за тобой?
– Да нет, не надо. Я ж на машине буду. Сама доберусь. Вечером-то на поминки придете?
– Придем. И тут уж и Аня точно сможет. Приедем к семи. Непременно.
В трубке послышались посторонние голоса. Судя по всему, Севастьянова звала работа.
– Лешенька, еще секундочку… А Сереже с Аллой ты звонил, они будут?
– Да, звонил. Будут.
– Хорошо. Ладно, тогда до завтра!
Лена сбросила вызов и тронула машину. Теперь к Тамарке можно с чистой совестью…
Когда она проехала городскую черту, земля чуть вздрогнула – даже на ходу почувствовалось. И сквозь гул двигателя раздался треск – будто стрельнули неподалеку из пушки. Понятное дело, землетрясение где-то случилось. Уж мы-то знаем – не на Русской равнине живем, у нас здесь часто потряхивает. Короче, привычные.
Она включила приемник, отыскала «Русское радио» – любимую станцию. Тут вам не рок, на котором всю жизнь был помешан Максимушка.
Кристина Орбакайте пела про «губки бантиком, бровки домиком».
Между тем дождь прекратился, а сквозь тучи почти сразу проглянуло солнышко. Природа начала радоваться. Видимо, тому, что землетрясение не ударило по городу. Ну и слава богу!
Стекла в машине быстро высохли. Море справа то появлялось, когда дорога выскакивала на самый берег, то исчезало за еще не облетевшими кустарниками и вечнозелеными деревьями.
Вот-вот появится известный на всю округу ажурный металлический мост, кажущийся невесомым, на высоких опорах, перекинутый через язык залива, врезающийся глубоко в сушу. Длиной этот мост, говорят, около километра, а дорогу сокращает аж на десять. И очень тут живописный пейзаж. Летишь над волнами, как птица морская! Жаль, недолго длится этот полет…