Правда, Бакс сидел сегодня без бокала с пивом. Наверное, в его натуре тоже уже начались изменения и пива ему больше не требовалось. Максиму, по крайней мере, оно точно было не нужно.
А вот то, что нужно, почему-то не происходило. На пороге никто не появлялся…
Максим сел рядом со сладкой парочкой. Душой овладевало нетерпение.
«Ну, – подумал он, – где же твой последний посланник небес? Что ты еще соврешь, если не появится?»
– Слушай, – сказал он, – я же отгадал три загадки. Ты сам подтвердил. Почему же никто не приходит с четвертой?
«Только не Лена! – подумал он. – Прошу тебя, Господи, только не Лена! Пусть уж лучше старый серфер Димка! Это я как-нибудь переживу…»
Но он прекрасно знал, что сейчас в бар войдет именно Лена. И глаз не сводил с дверей, с ужасом ожидая ее появления.
Элвис странно усмехнулся:
– Посланник давно уже пришел. Ты просто не замечаешь.
– Где? Кто?
– Рядом с тобой! – Усмешка пропала с лица Элвиса, взгляд сделался жестким и пронизывающим. – Я, старик. Вот тебе четвертая загадка. Самая трудная. С чего все началось? – Элвис порывисто поднялся из-за стола. – Пойдем-ка прочь отсюда, Бакс. Тут мы ему не помощники. А ты все равно пива не хочешь.
Бакс безропотно подчинился.
– Более идиотского вопроса придумать не мог?! – крикнул в спину Элвису Максим, осознав произошедшее и с облегчением вздохнув.
Но гид даже не обернулся. Рука об руку они с рэпером скрылись за дверями. А потом и протопали мимо окна, даже не повернувшись в сторону Максима.
В баре делать было больше нечего. Все равно тут никогда ничего нужного на память не приходило.
Пойти в номер? Задернуть штору? Лежать и вспоминать?
Максим встал.
– Правильных тебе воспоминаний, – сказал дядя Сережа. – Интересно все-таки… – Он не договорил.
Максим, не отвечая, вышел из бара. Но повернул не в сторону лестницы, а к выходу из гостиницы.
Элвис и Бакс утопали уже метров на пятьдесят. Они не оглядывались.
Максим отправился в противоположную сторону. Сказано же было, что сегодня они ему не помощники.
Он шел по улицам города, стараясь не замечать ничего вокруг. Ни немногочисленных обитателей ада, греющихся на солнышке, ни аккуратных лужаек, раскинувшихся возле некоторых домов, ни мелькающих кое-где на перекрестках дилеров, торгующих запретным товаром.
Эти – тоже ему не помощники. Помочь способна только собственная память. И она непременно поможет. Иначе зря он бегал по кладбищу и мотался по известным адресам.
И он усиленно вспоминал.
Две девицы в полной боевой раскраске, стоящие возле заводского забора, смотрят вслед пролетевшему лимузину. Вздернутая юбка и красные трусы предательницы… как ее?.. Светки? На улице пусто. Деревья в желтой листве. На лицах девиц – вселенская грусть…
Не то! Какое тут может быть начало? Скорее, конец!
Бард вдохновенно вытягивает последнюю строчку песни о вальсе «Бостон» и извлекает из гитары прощальный плаксивый аккорд. Две зареванные женщины целуют его как сына…
Не то!
Бард с ожиданием смотрит на Максима. «Будулай в Молдавии и не слишком здоров», – отвечает ему Максим…
И это не то!
Обрывки афиш летят вслед за промчавшейся мимо «альфа ромео», за рулем которой сидит он, Максим…
Совсем не то!
Странный тощий мужчина подходит к правой задней двери машины и требовательно дергает за ручку. А когда она, заблокированная, не открывается, не менее требовательно стучит по крыше «альфы» костяшками пальцев, и звук этот кажется Максиму неожиданно гулким и громким – будто кто-то гигантский ломится в ворота большого металлического ангара…
Пожалуй, все-таки не то. Хотя ясно, что дьявольщина началась именно с этого.
Впрочем, нет, она началась несколько раньше – когда при нормальной погоде отменили рейс «Предгорица – Южноморск». Но об этом ли начале вообще идет речь в загадке?
Не факт, братец, совсем не факт!
Тоннельный въезд, украшенный пастью громадного огнедышащего дракона, и полицейские мигалки в его глубине…
Вряд ли!
Стол настигает «альфа ромео» на разных участках горной дороги: машина движется по серпантину, а стол – по прямой.
Тьфу, там дьявольщина продолжилась, а не началась!
Вспоминай дальше, Максик, напрягай память…
Он нажимает массивную кнопку. Луч маяка освещает море. Максим, стоя на Сюзи, летит по волне и кричит, захлебываясь от хохота: «Никогда, дурак! Сюда! Не возвращаться!»
Может, это то, что надо?