Они стоят над косогором – очень крутым. Внизу – заросшая травой поляна, так и влекущая на свою мягкую перину.
– Эх, классно было бы спуститься тут! – вздыхает Максим.
– Классно, – соглашается Лена. – Но страшно.
И в самом деле, склон со множеством каменистых буераков настолько крут, что в случае падения попросту не сносить головы.
– А давай парой, взявшись за руки, – предлагает Максим. – Чего один не сделает, сделаем вместе.
Лена жмурится – не то от страха, не то от предвкушения счастья на двоих.
– А давай!
Они крепко берутся за руки. Смотрят друг на друга. И решаются.
– Раз, два, три… вперед! – командует Максим.
И они несутся вниз, не отпуская рук друг друга.
Удивительная легкость в мышцах ног, в ушах свистит ветер. Скорость такая, что дух захватывает, но рук они так и не отпускают. И при штурме очередной ямки наступает момент, когда полностью контролировать движение становится невозможно – мышцы перестают подчиняться, а их хозяева не чувствуют ничего, кроме радости, страха и единения. Сделав очередной прыжок, они летят вниз.
Максим обернулся и крикнул Элвису:
– Я вспомнил! Я вспомнил!
– Думаешь, ты вспомнил, с чего все началось? – тихо и с печальной усмешкой спросил Элвис. – Лучше вспомни, что было потом.
Скорость была слишком велика, и Максим уже не успевал переставлять ноги. А Лена – и подавно. И он не смог удержать ее руку. Единение и радость напрочь исчезли – остался только страх. И Максим покатился вниз кубарем, перед глазами замелькали камни разных размеров и проплешинами среди них – желтая земля.
Тем не менее и в падении он сумел извернуться так, чтобы Лена наткнулась на него. Чтобы уцелела хотя бы она…
Потом была темнота. И хирургическое отделение городской больницы – Лена привела взрослых. А помощь подоспела очень вовремя. Еще бы час, и Максим остался бы без ноги. Наверное, Лена уже в девять лет что-то понимала. Скорее всего, именно поэтому после окончания школы она пошла учиться на медсестру.
И, видимо, не ошиблась в избранной профессии. Чего не скажешь о выборе предполагаемого спутника жизни…
Воспоминание ушло.
Он все еще находился на дороге.
Ленина машина и фура с надписью «Кока-Кола» уже давно должны были въехать на смертоносный мост. Но никаких следов пронесшейся по окрестностям гигантской волны.
И тогда Максим расхохотался:
– А вот хрен вам! И тебе, и твоим культуристам! Она осталась жива.
Элвис смотрел на него с интересом:
– С чего ты так решил?
Максим объяснил.
Выслушав его, гид снова усмехнулся:
– Ты ошибаешься, старик. Волна же прошла не тут, в преисподней, а в мире живых. Тут никаких цунами и быть не может. Вечный полдень, теплый, приятный и безопасный.
Он произнес это таким тоном, что Максиму не осталось ничего, кроме как поверить.
И в самом деле, находясь на набережной, он никогда не видел ни одной волны, даже маленькой и ласковой.
Все-таки он проиграл. И теперь впереди его ждала расплата.
– Слушай, Элвис… а каким образом культуристы отправляют провинившегося к пустым?
Гид пожал плечами:
– Понятия не имею, старик.
– Неужели ты ни разу не видел?
– Нет, конечно. До тебя ни один мой подопечный не решился ослушаться трех культуристов. Ты – первый.
– Слушай, бро, – сказал Бакс, – а может, он тоже дефектный? Ведь восьмой день уже. Мне вон и то пиво совершенно по барабану сделалось. А он все успокоиться не может. Лена то, Лена се…
Глаза Элвиса сделались серьезными и задумчивыми. Он окинул взглядом придорожные деревья, словно искал у них ответа.
– Не знаю, – сказал он. – Я далеко не во все посвящен. Мое дело – встретить прибывшего и ввести его в курс дела. А диагноз ставят совсем другие.
– А как это будет? Приедут менты и сцапают его? Арест, наручники, обезьянник?
– Я не знаю, – повторил гид.
– Короче, бро, тебе верить впадлу.
Элвис опять пожал плечами:
– Что есть вера? Кто может оценить ее, кроме самого человека? Поехали-ка назад, в гостиницу. – Он шагнул в сторону катафалка. Потом притормозил и обернулся: – В полночь мы все узнаем.
– Наказание последует в полночь? – спросил Максим.
Им вдруг овладело равнодушие. Он и вправду больше ничего не мог изменить.