– Давай, только и умеешь что убегать! Правда глаза режет, да? Неблагодарная, ты просто подстилка своего такого же безмозглого друга! Ты ему не нужна, ты никому не нужна! – язвила вслед мать.
В комнате Ада закрывалась на замок и начинала рвать на себе волосы от нахлынувшего приступа гнева. Помимо тяжелого отказа от транков ее организм не вырабатывал литий, что еще больше ухудшало ее жизнь, ведь в таких тяжелых случаях транки положено принимать в двойной дозе, а она совсем от них отказалась. Но при всем этом она никогда не плакала. Никогда. Вырывала волосы, царапала себе лицо, била себя изо всей силы так, что потом на теле оставались синие плотные гематомы. Причиняла себе вред различными способами, но никогда не плакала, даже после самых громких домашних скандалов. Ей не было жалко себя ни капли, если дело доходило до невыраженных эмоций. Весь гнев она направляла на саму себя.
Каждая ночь, проведенная вне игры, была похожа на пытку. Она засыпала, а посреди ночи просыпалась, борясь с изматывающей тревожностью. Ее одолевал странный страх. Те самые мысли, которые никогда не придут в голову посреди дня. Они настигали только ночью, когда Ада внезапно просыпалась, пока за окном еще царила тьма. Мысли о том, что дальше жизни нет. Что дальше только пустота. Мысли, которые появились у всех людей после странного вируса несколько десятилетий назад, когда мир перевернулся с ног на голову, и система поменялась. Но кто-то избавился от тревожности с помощью транков и спал ночами крепко, а кто-то, как Ада, тайно отказывался от них, за что расплачивался тревожностью и паническими атаками.
Из ситуации, что творилась у них дома, выхода не было. Ни работы, ни своего жилья, никаких перспектив на жизнь. В чем-то ее мать была права.
Больше всего Аду угнетало то, что думали окружающие про ее дружбу с Леви. Говорили, мол, она подстраивается под его интересы, потому что влюблена, поддерживает его безумные идеи, чтобы вызвать его любовь или хотя бы симпатию, а Леви лишь использует ее забавы ради, и она никогда не была ему интересна. Все, конечно, обстояло иначе.
Они говорили: «Его можно понять, ведь в целом парни по природе склонны к бунтарству, протесту, лидерству, но девушкам такое не интересно, она наверняка поддерживает его лишь из-за любви, а не потому, что ее что-то не устраивает в жизни». Эти слова выводили ее из себя больше всего, поскольку темой, на которой они с Леви изначально сошлись, было неприятие нынешней модели жизни и современного общества. Она отвергала это всем своим существом, а ей не верили. Окрестили «подстилкой» и «безнадежно влюбленной», даже не зная, что у нее или у него в голове.
В семье Леви дела обстояли куда лучше. В конце концов, именно у старших он перенял эту идеологию. И мать, и дед поддерживали его, хоть и не всегда были довольны агрессивным нравом и излишней суетливостью парня. Они поощряли отказ Леви от транков, но сами этого сделать не могли, ведь для их возраста это было физически изнурительно и опасно.
Что касалось остальных участников взлома, отбор Леви проходил так же жестоко. Из большой группы тех, кто пришел развлечения ради, он оставлял только тех, кто готов идти с ним дальше, кто способен не только на бесполезное прожигание времени, но и на поддержку его идей, их понимание и готовность что-то менять. Проверял он их отказом от транков, собирал исключительно тех, кто живет в реальности в одном с ним городе, чтобы раз в неделю все они могли собраться на крыше и обсудить прогресс.
С помощью специального градусника Леви определял тех, кто реально отказался от транков, и тех, кто только делает вид, ради того чтобы хоть немного быть причастным к его тусовке. Поэтому очень многих он быстро сливал. Всех карт заранее не раскрывал, чтобы не было проблем от тех, кто будет распространять сплетни. Сливал очень вежливо, оставаясь подписчиками у ребят, с которыми больше не видел смысла сотрудничать. Все это делалось ради осторожности. Леви не хотел, чтобы его деятельность пресекли на этапе зародыша. Он хотел привлечь как можно больше людей, наделать такого шуму, чтобы вся ситуация приобрела международный характер, ведь границы в реальности хоть и были закрыты, а людей отгородили от новостей иного мира, в «Элизиуме» все продолжали общаться и взаимодействовать, не важно откуда они были родом.
Оставаться полностью незамеченным было, конечно, трудно, учитывая их отказ от аватаров. Леви не раз подвергался насмешкам со стороны других игроков, но особое отвращение вызывали у него хосты ивент-лайвов с большим количеством подписчиков. Одним из его главных «врагов» был парень по имени Айдол, что курировал топовый ивент-лайв. Началось все с того, что, оказавшись в локации, Леви столкнулся лицом к лицу с его куратором. Тот надменно оглядел парня с ног до головы и сказал, что «посредственности» тут не место.