Но опускать с небес на землю его стал глава компании, в которой он работал. Дэйв был жестким человеком, отчасти фанатиком. Выглядел он как священник в прикиде типичного компьютерщика: длинные волосы, густая борода, светлые глаза, кроссовки, худи… В свои пятьдесят лет он мечтал стать бессмертным Богом. Когда Дэйв впервые услышал о планах и мечтах Ноэля, то тут же начал навязывать ему свои цели под маской благодетели.
– Только подумай… Мало того, что все будут счастливы выглядеть как им угодно, быть где угодно и делать все, что душа пожелает, так у них еще и вечность будет! Ни старения, ни болезней, ни потерь. Бесконечная жизнь. Вот к чему мы должны стремиться! – восхищенно говорил Дэйв.
– Но реальность никуда не деть. Что останется здесь, если мы достигнем этого совершенства? – спрашивал Ноэль.
– Ничего. Здесь пусть остаются те, кому уже и так хорошо!
– Но, к примеру, тебе, Дэйв, тоже хорошо. Ты живешь, ни в чем не нуждаясь. Ты нужен обществу, потому что за твоим умом и твоими разработками будущее. Зачем тебе другая жизнь?
– Неужели ты не понимаешь? Как бы хорошо мне или кому-нибудь другому не было, мы хотим, чтобы счастье длилось вечно.
– От вечности можно сойти с ума…
– Это ты сейчас так говоришь. Ты молод, Ноэль. А когда проживешь половину жизни, как я, то поймешь, как не хочется умирать.
– Но как ты представляешь этот бессмертный мир? Как это может быть возможно? Каким образом сохранить баланс между реальным и виртуальным?
– Ты увидишь, Ноэль. С первым релизом «Элизиума» ты все поймешь, – с улыбкой отвечал Дэйв.
Прошли годы, прежде чем произошел мировой запуск виртуального пространства под названием «Элизиум». И первые месяцы существования симуляции Ноэль был счастлив видеть свое творение. Но потом началось что-то, чего он не ожидал от своих коллег. Однажды Дэйв пригласил его в свой кабинет на кампусе разработчиков. Вид у него был хмурый, сосредоточенный.
– Не думал, что нам предстоит этот разговор, но я подозреваю, что ты уже в курсе. Весь штаб разработчиков это второй день обсуждает.
Но Ноэль не понимал, о чем шла речь. Он почти все время пребывал в «Элизиуме», со стороны наблюдая за счастливыми игроками, по-прежнему не привыкнув к мысли, что это его творение.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Дэйв неоднозначно вздохнул и закурил.
– Так как полноценная работа «Элизиума» финансируется мировыми властями, мне был отдан приказ… – Он закашлялся, а затем продолжил: – Помнишь, на начальном этапе несколько лет назад мы с тобой обсуждали виртуальное бессмертие?
– Да, я хорошо запомнил тот разговор, – ответил Ноэль.
– Ты знаешь, что мы можем сделать, так ведь? – осторожно спросил Дэйв.
– Синхронизация разума в виртуальную симуляцию, после чего он станет бессмертным. Но это возможно лишь при физической смерти. И мы даже не тестировали подобное. Это за гранью допустимого, – серьезно сказал Ноэль.
– Но мы заранее знаем исход. Все давно просчитано. И пришел момент применить эту функцию!
– Что за бред? Ты хочешь убить живого человека, чтобы его разум существовал в игре? Это невозможно!
– Ты знаешь, что это возможно, просто тебя пугает факт смерти физического тела, – повысив голос, ответил Дэйв.
– Что вы задумали? – подавляя подступающий от осознания ужас, спросил Ноэль.
– Таков приказ, Ноэль. Мы постепенно начнем синхронизировать данные игроков с «Элизиумом».
– Игроков? То есть ты хочешь сказать, что это не разовый эксперимент?!
– Мы давно провели эксперимент, и не один. Просто мы знали, что ты будешь против, поэтому не сообщили тебе. К слову, все эксперименты прошли успешно. Сейчас «умершие» в реальности игроки живут в резервной копии «Элизиума», даже не подозревая о том, что их уже нет в реальном мире.
Ноэль не мог вымолвить и слова.
– Я знаю, ты считаешь это негуманным и прочее, но в чем-то власти правы. Куда девать людей? Им негде работать, не к чему стремиться, им давно нет места в реальном мире. Жестоко отчасти, но такова жизнь. Государствам просто невыгодно содержать такое количество физических тел, отравленных транками. Мы оба это понимаем.
– Это классовый геноцид…
– Это спасение людей, Ноэль! Это возможность дать им счастливую и бесконечную жизнь, пусть и в симуляции. Разве не об этом ты мечтал, будучи мальчишкой, когда впервые пришел ко мне на собеседование почти двенадцать лет назад?