-Как вас зовут? С какого вы отдела? – задав вопрос, он откинулся на спинку кресла. Похоже, так ему меня лучше видно. Эм-м, а мне-то что делать? Я так и застыла, держа в руках эту дурацкую папку.
Кстати, я только задумалась, а что в ней? Она просто огромная! Ещё и цвет красный, сродни взрыву. Что я такое собираюсь сейчас передать этому мужчине? Может, там нечто страшное или конфиденциальное? Блин, вот угораздило же меня! Не спрашивая разрешения, кладу папку прямо перед собой, задержав на ней кончики пальцев.
- Чернова Эльза Евгеньевна. Я скорее всего ближе к отделу кадров. Моя работа доставлять необходимую документацию из одного отдела в другой. Как видите, моё дело нехитрое. Могу ли я идти? – проговорила я, словно скороговорку, выпрямляясь и уже никак не касаясь папки.
- То есть вы в моей компании, так сказать, на побегушках. Понятно. Давно здесь работаете? – проигнорировав мой вопрос, мужчина потер подбородок и прищур глаза.
Хм-м, прозвучало грубовато однако ж… Но если он ожидает, что мой голос дрогнет, то глубоко заблуждается. Не на ту напал!
- Уже как четыре месяца бегаю, – и улыбочка в студию. Так-то!
- Хм-м-м, и как бегается, Эльза Евгеньевна? – он ухмыльнулся, что ли?
- Вашими молитвами, девочки на побегушках будут ещё очень долго и долго бегать. Не извольте волноваться о таких скромных персонах, как мы. Так я свободна? – и улыбочку ему снова, да поласковей. О, как! А теперь глазками хлоп-хлоп.
Батюшки, заткните мне кто-нибудь рот. Он же ген. директор компании, в которой я получаю зарплату! А работу эту ни в коем случае терять нельзя, особенно сейчас! Боженька, о чем я только думала, когда начала дерзить ему? Вот дура-то!
- Чьими, чьими молитвами, говорите? – а чего у него такая улыбка довольная? Надеюсь, он не видит моей растерянности, потому что я, мягко говоря, сбита с толку! Что за реакции на мои слова?
- Вашими, вашими. Я могу идти? Бегать, знаете ли, некому, я же тут, - пропела я ему в ответ, делая маленький шажок назад.
Ну, я действительно дура! И ведь продолжаю! Ох, и прилетит же мне от него, если я сейчас же не уберусь отсюда! Ох, и попадет же мне! Так, Эльза, спокойствие, только спокойствие. Главное, улыбаться… наверное…
- Моими, моими… И как же меня зовут, а, Эльза Евгеньевна? – генеральный бросил на меня лукавый взгляд, после чего всё-таки подтянул к себе красную папку. Чуть побарабанив по ней пальцами, он хмыкнул и, выгнув бровь, продолжил. – Вы же меня за время нашего маленького диалога так ни разу и не назвали по имени отчеству. Так как же меня зовут, Эльза Евгеньевна?
Допрыгалась всё-таки… Попала… Сейчас чувствую себя школьницей, которая стоя прямо перед учителем забыла первую строчку стихотворения А. С. Пушкина. Стыдно ли мне? Стыдно. Блин, на двери в кабинет ведь было написано «Д. А. Рихрер». Д и А… Д, А… Как ж тебя? Блин, на языке вертится! Сейчас назову! Ну! Ну же!
- Что такое, Эльза Евгеньевна, забыли имя главы компании, в которой работаете? И не стыдно вам? Как же это невежливо. Девочки на побегушках, сюда, конечно же, не добегают, но знать ФИО руководства обязан каждый сотрудник, который работает здесь, – этот наглый мужчина говорит со мной так, будто перед ним какое-то несмышлёное создание! Уберите этот назидательный тон! Он не сводит насмешливого взгляда с моего лица, наблюдая за реакцией. Барабанная дробь от его пальцев только больше заставляет нервничать и злиться.
О, да! Я чувствую, как начинаю закипать! Отчитывает, как девчонку, а ведь просто принесла ему какую-то папку! Какую-то треклятую папку, которой я сейчас бы с удовольствием огрела бы этого наглеца по физиономии! Но нет, господин Д. А., я так просто не сдамся! Ловите спокойный тон, мою самую милую улыбочку и…
- Если уж вы начали говорить о вежливости, то, во-первых, согласно этикету при встрече сначала следует представиться самому и только потом спрашивать имя собеседника. Во-вторых, когда в комнату входит леди, джентльмены в знак уважения встают, прерывая все беседы. В-третьих, как говорил Антон Павлович Чехов: «Культурный человек – это не тот, кто в гостях не проливает соус на скатерть, а тот, кто не замечает, как это делают другие». Вы поняли, что я не могу вспомнить ваше имя. Признаю, моя вина, однако, как более взрослый и благоразумный человек, как мужчина в конце концов, вы могли бы сделать вид, что не видите ошибки молодой девушки, которая пришла принести вам необходимые документы. В-четвертых, похоже, долгое ведение бизнеса, которому чуждо всё человеческое, притупляет и культуру человека. Так сказать, издержки профессии, это не ваша вина, что, в-пятых, невежливым на самом деле стали вы, но, в-шестых, я не обидчивая и всё понимаю, так что даже не расстраиваюсь и не злюсь. И-и-и, в-седьмых, могу я всё-таки идти, Демьян Альбертович? – и под конец этой пламенной речи я наконец-то умудрилась вспомнить его имя. Класс, просто класс!