- Марат отвезет тебя в твою квартиру и поможет перевезти все необходимые вещи ко мне, - это было сказано мне холодным, спокойным, диктующим тоном. Тоном, который меня изрядно раздражает! Порой этот мужчина становится ужасно заносчивым!
- Кхм, а у вас какие планы на день? – таким же тоном ответила я.
- Опять «выкаешь»? – Демьян Альбертович поднял на меня глаза, рассматривая моё лицо и чему-то улыбаясь одними уголками рта, - Ты красная, - сказал он, протягивая к моей щеке свою ладонь. Я отстранилась, а его рука замерла в сантиметре от моего лица. Мы замерли глядя друг другу в глаза, совсем забыв о том, что в машине до сих пор присутствует водитель.
- Вы говорили, что если будет возможность избежать телесного контакта, то вы не станете ко мне прикасаться. Причины меня трогать сейчас нет, - прошептала я одними губами, а у самой перехватило дыхание от близости этого мужчины.
- А желание есть, значит, не прикоснуться к тебе сейчас будет невозможно, девочка.
От этих слов моё сердце ухнуло куда-то вниз. Я чувствовала, что горю, что мне тяжело дышать, когда ощутила бережное поглаживание его ладони от моего лба до подбородка.
- Это утверждение или вопрос? – спросила я, облизнув пересохшие губы. Это было ошибкой, так как взгляд Демьяна мгновенно переместился на мой рот. Взяв меня за подбородок, мужчина надавил большим пальцем на мою нижнюю губу. В ответ я судорожно выдохнула, силясь, чтобы не закрыть глаза.
Я вспомнила прикосновение его губ к моим в день нашей первой поездки к Арихидзе. Более ничего подобного не повторялось, а я не знала, радоваться этому или нет. Никогда еще мой рассудок и желания не сталкивались в таком сильном противоборстве. Мне страшно. Страшно от того, как бурно я реагирую на этого мужчину, как не сопротивляюсь его невесомым и дразнящим прикосновениям, как… жду продолжения его уверенных действий. А еще мне страшно признаться самой себе, что он мне… он…
- Это факт.
- Факт в отношении кого? Меня или вас?
Ответом мне послужил жгучий взгляд почти черных глаз. Боже, он будто смотрит мне в самую душу!
- Боже… - усилием воли я всё-таки отстранилась и прижалась спиной к двери машины, - Вы ведете себя как…
- Как? – он не отставал и на моё отступление ответил приближением.
- Как мальчишка! – выпалила я, вздернув подбородок. Мы почти соприкасались носами, терпкий аромат мужского парфюма начинал кружить голову. Я меня начали подрагивать руки.
- А ты как училка, - его понизился до шёпота, а глаза потемнели и опасно заблестели.
Что за мысли завертелись в голове моего мужа?
- Кхм, Демьян Альбертович, - спереди послышался извиняющийся голос водителя, - мы приехали.
Боже, как славно и как стыдно, что мы сейчас здесь не одни!
Наградив водителя уничижительным взглядом, Демьян отстранился, а перед тем, как покинуть салон, сказал:
- Что касается моих планов на сегодня, я буду в головном офисе, а вечером приеду домой, - а после с усмешкой добавил, - Надеюсь, за это время ты никуда не денешься, Эльза.
* * *
В квартире Эльзы и Марии.
Сегодня у Маришки был выходной, поэтому я сильно задержалась в квартире. Объясняя подруге, почему определенное время я буду должна пожить у своего шефа, я благополучно умолчала о том, с каким жаром Демьян Альбертович порой на меня смотрит и с каким нежным пылом прикасается.
- И всё-таки ты что-то мне не договариваешь, Пиноккио, - потирая свой маленький подбородок, ответила Мария, точно врач, сомневающийся в достоверности диагноза.
Кажется, я снова вздернула свой нос. Дурацкая привычка! Надо контролировать ее.
- Мари, всё хорошо. Демьян Альбертович заверил, что спать мы будем в разных комнатах. Всё будет цивильно и прилично. Важно лишь моё присутствие в его доме. Тем более, журналисты сейчас готовы схватиться за любую даже самую мелкую зацепочку обо мне. Пусть людям Демьяна Альбертовича пока удается скрывать информацию о моей личности, долго это не продлиться. Будет тот еще ажиотаж, когда выясниться, что каждый день я выхожу из какой-то квартиры, а не из дома супруга. Тем более, Арихидзе на неделе должен приехать в Москву. Когда именно он будет здесь, мы не знаем, поэтому готовимся заранее. Это нужно для работы, Мари, не более того.