- Развода не будет, Герман. Эльза моя жена. Моя законная жена, так и будет, - твердо ответил Демьян, пристально глядя на брата.
- Понял-понял. Не надо на меня смотреть, как удав на кролика, - усмехается Герман, примирительно поднимая руки вверх, - Эх, ладно, надеюсь, ты знаешь, что делаешь. И всё же. Что ты так вцепился в эту девчонку? Не спорю, личико милое, фигура хорошая, - наткнувшись на потемневший взгляд Демьяна, мужчина быстро продолжил, - Тихо-тихо! Спокойно! Ты действительно сейчас похож на сумасшедшего и ревнивого мужа. Чур, не кидаться на меня! Мне твоя жена не нужна! В жизни не посмотрю на нее!
- Сколько тебя знаю, брат, ты ни одной юбки никогда не пропускал и обращал внимание на всех прехорошеньких женщин в поле твоего зрения, а иногда, мне кажется, и на тех, кто в это поле не попадал, - протянул Демьян, наклонив голову набок. Он так и не сводил строгого взгляда со своего младшего брата.
- Тебя послушать, так я прямо-таки Казанова! Будь спокоен. Клянусь, что на твою жену я буду смотреть только, как на женщину, которую ты выбрал в качестве спутницы своей жизни, - услышав речь брата, Демьян удовлетворенно кивнул. Такие слова ему понравились, - Но чем она выделилась среди других? Ты знаком с разными девушками из нашего общества. Они красивы, умны и деятельны. С ними будет гораздо проще, не думаешь?
- Она мой дом, - взгляд Демьяна потеплел, когда он вспомнил свою жену, - Когда эта девочка стала жить у меня, то в моей берлоге наконец-то стало уютно. Она не просто красивая и умная. Она по натуре трусишка и ужасно не уверена в себе, хотя всеми силами пытается храбриться. Она веселая и живая, но зачем-то пытается нацепить на себя маску сдержанности и напускной холодности. Но, Герман, ты бы видел её, когда она, такая искренняя и теплая, хозяйничает у меня в доме. Она, как никто другой, идеально вписывается в любую мою комнату, в мой сад, в мою жизнь. Я как будто вернулся в детство. Помнишь, наше бедное детство, когда не было еды, денег, каких-либо возможностей? Но была эта теплота в доме, теплота, которая придавала смысл даже такому нищенскому существованию. Я, сидя за этим столом, совсем забыл, что может быть так... хорошо, настолько хорошо.
- Уф-ф-ф, - проведя рукой по волосам, Герман потупил взгляд, а затем вновь посмотрел на брата, - Вот это ты влип, конечно, - усмехнулся, - Но, если всё так, как ты говоришь, я быду очень рад, если у вас что-то получится.
- Спасибо, брат. - взгляд Демьяна потеплел, - Кофе?
- Не откажусь! - ответил герман, подсаживаясь за стол брата.
- Миражанна, принисите два кофе, пожалуйста, - дав распоряжение секретарше по селектору, генеральный директор компании "Richter Technologien" вновь переключил внимание на Германа, - Кстати, обычно это я приходил к тебе с вопросами относительно твоего поведения с девушками.
- Когда-нибудь мы должны были поменяться местами! Младший Рихтер - сердцеед, в то время, как старший - ботаник! Неужели ты думал, что так будет всегда? - весело ухмылялся Герман, в то время, как Демьян закатывал глаза.
Задор и энергия в его брате просто неиссякаемы! Не удержавшись, Демьян рассмеялся.
- Ты-то ботаник? Хотел бы я посмотреть на человека, способного тебя приструнить и заставить работать без намека на праздную жизнь!
- Демьян, клянусь тебе, этот человек сидит у тебя в приемной уже много лет! И, кстати, про то, как я "не пропускаю ни одной юбки". У нее слишком длинные юбки! - с жаром ответил Герман, указывая на дверь, которая серез пару секунд после непродолжительного стука открылась.
На пороге показалась Миражанна в строгом темно-синем платье-футляре ниже колен с небольшим подносом в руках. Подойдя к столу она забрала уже давным-давно опустевшую чашку своего начальника, а вместо нее поставила две чистые, в которые по очереди принялась наливать из турки горячий кофе, ведь именно такой предпочитает её руководство.
- Миражанна, скажите, как же вы выдержали работу под руковоством Германа Альбертовича? - пряча улыбку ладонью, спросил глава компании.
- На морально-волевых, Демян Альбертович, - тон секретарши был обыденный, но её глаза блестели, как новогодняя гирлянда, что он поспешила скрыть от присутствующих, сосредоточившись на второй всё еще пустой чашке. Эта предназначена уже для Германа.