— Я пойду к коменданту, — не дождавшись ответа, повторила Ольга Никитична. И двинулась к выходу. В комнате было по-прежнему тихо, слишком тихо. Но Ольга Никитична, как и прежде, не замечала этого.
— Вернись! — Голос Энны настиг ее у дверей.
Резко обернувшись, Ольга Никитична встретилась взглядом с Энной. Может быть, ей почудилось, но почудилось ей, что Энна глядит на нее с сочувствием.
— Вернись! — повторила Энна. — Начинай работать.
Вот так она осталась в ревире. Ее поместили в барак, где блоковой была югославка Юличка — «свой человек», говорит Ольга Никитична. А среди остальных были русские девушки, работавшие нахтвахами: Женя, Люся, Ира, Виктория. «Это был мой любимый комсомол», — вспоминает Ольга Никитична.
Приступив к работе, Ольга Никитична очень скоро почувствовала, что ревир, в котором с беззаветной самоотверженностью работали врачи, медсестры польские и чешские, этот ревир, несмотря на ужасающие условия, служит убежищем для узниц, пусть ненадежным, но убежищем. Что здесь, подтасовывая отчетность, ставя фальшивые диагнозы, а если нужно, то и констатируя ложно смерть, чтобы потом, когда минует опасность наново «воскресить» — спасают узниц, спасают от тяжких кар, спасают от селекции — отбора на газ, от тяжелой, равнозначной смерти работы, от садизма и произвола капо, от транспортов, увозящих в глубь Германии…
Очень скоро Ольга Никитична поняла, что здесь в ревире проходит незримый фронт постоянной борьбы. И она включилась в эту борьбу.
Ольга Никитична работала в детском отделении ревира. Но работать в ревире отнюдь не означало только лечить. Прежде надо было изыскать к этому возможности.
Не хватало в ревире воды — воду добывали с трудом и риском.
Не хватало топлива. Его тоже добывали с трудом и риском — воровали из угольных куч, рискуя быть застреленными со сторожевой вышки.
Не хватало медикаментов. То, что выдавалось официально, не покрывало и ничтожной доли того, что требовалось. Лекарства добывали разными способами, которые были одинаково опасны: их получали через узников, работавших в аптеке для эсэсовцев; получали из мужского лагеря — там была налажена связь с волей, и польским патриотам удавалось передавать за колючую проволоку лекарства.
Ольга Никитична открыла еще одну возможность.
Она установила связь с девушками, принимавшими личные вещи привозимых в Освенцим на уничтожение людей. Собираясь в дорогу и не зная, что ожидает их, люди, кроме вещей, брали с собой обычно и лекарства. По инструкции лекарства эти должны были передаваться лагерной администрации.
Принимая вещи, одна из девушек, Ада Омельяненко, незаметно выбрасывала лекарства в корзину с мусором. А вторая, убиравшая мусор, Наташа из Белой Церкви (ее фамилия не запомнилась) передавала лекарства Ольге Никитичне.
По свидетельству тех, кто знал ее в лагере, Ольга Никитична была удивительным врачом. Удивительным потому, что лечила, применяясь к условиям, и не отступалась от больного ребенка до последней его минуты.
Нина Гусева, в то время работавшая в детском бараке, рассказывает, что Ольга Никитична запретила женщинам выносить без нее из барака трупы. Чтобы избежать непоправимых ошибок, она старалась сама осматривать каждого ребенка, которого посчитали умершим.
Так из первой задачи, которую Ольга Никитична поставила перед собой, задачи — выжить, выжить несмотря ни на что! — естественно, органично возникла для нее и вторая задача: не только выжить…
А теперь письма.
Письмо первое. Коротенькая открытка. Датирована 1959 годом. Обратный адрес: Оренбургская область, Комсомольский зерносовхоз.
«Здравствуйте, дорогая Ольга Никитична!
Вчера я случайно узнала, что вы — мой спаситель — живы.
Вы, конечно, позабыли уже девочку-москвичку, которую вытащили из груды детских трупиков в Освенциме, поставили на ноги и вернули к жизни. Желаю Вам долгих, долгих лет здоровья.
Надеюсь, что мы встретимся с Вами.
Крепко, крепко целую Вас, дорогая моя мамочка!»
На открытке пометка Ольги Никитичны: «Эту девочку я нашла живой, но уже полузамерзшей среди трупов. Все было сделано для возвращения ей жизни».
Письмо второе.
«4 апреля — 62 г. г. Борисов.
Дорогая Ольга Никитична!
Большое спасибо, что ответили на мое письмо.
Вы пишите, что спасли три Оли и не знаете, которая из них — я. Дорогая Ольга Никитична! Разве Вы только троим вернули жизнь? Вы вернули жизнь тысячам…