Святая Деодата была более удачной спутницей, нежели Генриетта, и продержала Филипа в приятных мечтаниях до той минуты, пока повозка не остановилась у отеля. В отеле все спали, так как в такую пору дня надо быть идиотом, чтобы заниматься какой бы то ни было деятельностью. Даже нищих не было. Кучер снес их саквояжи в вестибюль (тяжелый багаж они оставили на станции) и пошел бродить по дому, пока не нашел комнату хозяйки.
В эту минуту Генриетта произнесла короткое слово «иди».
- Куда? - вопросил Филип, кланяясь хозяйке, которая плыла вниз по лестнице.
- К итальянцу. Иди.
- Добрый вечер, синьора! Всегда приятно возвратиться в Монтериано... Не глупи. Никуда я сейчас не пойду. Ты мешаешь пройти... Я хотел бы две комнаты....
- Иди. Сию минуту. Сейчас. Хватит. Иди.
- Будь я проклят, если пойду. Я хочу чаю.
- Бранись сколько угодно! - воскликнула Генриетта. - Богохульствуй! Поноси меня! Но пойми, я не шучу.
- Генриетта, не актерствуй. Или играй получше.
- Мы сюда приехали за ребенком, и только для этого. Я не потерплю легкомыслия, увиливания и всякой болтовни про картины и церкви. Подумай о матери: разве затем она тебя посылала сюда?
- Подумай о матери и не стой поперек лестницы. Дай кучеру и хозяйке сойти, а мне подняться и выбрать номера. Отойди.
- Не отойду.
- Генриетта, ты с ума сошла.
- Думай как тебе угодно. Ты не подымешься наверх, пока не повидаешь итальянца.
- Синьорина неважно себя чувствует... - объяснил Филип. -Это от солнца .
- Poveretta! (бедняжка!)- вскричали вместе хозяйка и возчик.
- Оставьте меня в покое! - злобно огрызнулась Генриетта. - Мне до вас тут никакого дела нет. Я англичанка. Вы не сойдете вниз, а он не поднимется наверх, пока не отправится за ребенком.
- Пожалуйста... тише... тише... Здесь есть еще одна синьорина, которая спит...
- Генриетта, нас арестуют за скандал. Неужели ты не понимаешь, как это нелепо?
Генриетта не понимала, и в том была ее сила. Она обдумала эту сцену дорогой, и теперь ничто не могло помешать ей. Ни брань спереди, ни ласковые уговоры сзади не действовали на нее. Кто знает, сколько еще стояла бы она, как венчаемый Гораций, запирая собой лестницу. Но в этот миг дверь спальни, выходившей на верхнюю площадку, открылась, и появилась «еще одна синьорина», чей сон они потревожили. То была мисс Эббот.
Когда Филип очнулся наконец от столбняка, он ощутил негодование. С него хватит того, что мать управляет им, а сестра застращивает. Вмешательство третьей особы женского пола вывело его из себя до такой степени, что он, отбросив вежливость, уже собирался высказать все, что думал, но не успел: при виде мисс Эббот Генриетта испустила пронзительный крик радости:
- Каролина, как вы сюда попали?
И, несмотря на жару, она взбежала по лестнице и наградила свою приятельницу нежным поцелуем.
Филипа осенила блестящая мысль.
- Генриетта, у вас найдется что порассказать друг другу. А я тем временем послушаюсь твоего совета и навещу синьора Кареллу.