Четыре раза видела Шаламова. Интересно, он заметил, что я в школу не хожу? В минувшее воскресенье слышала за стеной его голос довольно отчётливо, но ещё яснее – голос его отца. Он ругался, называл сына бесчувственной скотиной, подлецом и негодяем, а на фоне где-то плакала женщина. Мать? Хотела бы я знать, что такого он натворил? Хотя, если судить по моему отцу, то необязательно что-нибудь вытворять, можно и просто так нарваться на грандиозную выволочку. Интересно, а его отец тоже распускает руки?
Первые дни я никого к себе не пускала. Забегали ко мне и Светка Черникова, и Куклина с Капитоновой, и Вилкова, и даже Алька Зимина. Впрочем, Альку Зимину я впустила. Слишком уж неожиданным оказался её визит после нашей размолвки. И к тому же она не Черникова, трезвонить всем вокруг и делиться впечатлениями об увиденном не станет. Хотя и при ней я не рискнула показаться в полной красе – как могла, замазала лицо маминым тональным кремом.
Я, конечно же, принялась выспрашивать Альку, что в школе происходит, а то за эти дни стала чувствовать себя оторванной от мира. Мама, правда, кое-что рассказывала, но скупо и со своей, учительской колокольни, а учителя никогда не знают всей картины. Ну вот ещё позавчера отец за ужином говорил, что приезжала комиссия из районо, всё проверила, влепила ему выговор без занесения и укатила назад. В общем, его пронесло. Директор третьей школы тоже отделался лёгким испугом. Не знаю, как там, у них, но здесь отец устроил репрессии всем, кто засветился на пустыре. Таких, правда, оказалось немного. Но тех, кто попался, он вызывал к себе в пыточную по одному и устраивал допросы. Кое-кто, как я поняла, прокололся, потому что отец выяснил про Куприянова, например, которого изначально не поймали. Ещё некоторые фамилии всплыли. Так что незыблемый закон круговой поруки дал брешь. В общем, теперь отец активно «отрабатывает» расширенный список участников. Мне было очень интересно, кто попал ему на карандаш, но с того дня я с отцом не разговариваю. Самое большее – односложно и сухо отвечаю, если он сам что-нибудь спросит. Он, к счастью, особо не лезет и, по-моему, даже не замечает моей обиды.
– Ну, что? Какие новости? – дорвалась я до источника информации.
– Да так, – пожала плечами Алька, – пошумели сначала, сейчас вроде всё успокоилось. Комиссия была, с некоторыми беседы проводили. Из наших – с Назаровым и Левченко. Ну и с половиной 11 «Б» и «В». В общем, как я поняла, с теми, кто попал в милицию. Назаров говорит, что твой… что Александр Маркович просто лютует.
– А из 11 «В» кто попал?
– Не знаю, но ты же можешь у папы спросить.
Я промолчала. У Альки нормальный отец, сроду её пальцем не трогал и голос не повышал, везде таскал за собой – по грибы, по ягоды, на рыбалку. Так что другие отношения она просто не может представить. А мне не хочется ни перед ней, ни перед кем показывать, что не так уж у нас всё благополучно.
– А тем девкам-то, которые на тебя напали, что сделали? – спросила Алька.
– Да я понятия не имею. Я даже не в курсе, кто они такие.
Алька посмотрела с недоверием.
– Да? А наши все уже знают, кто это. И папа твой в том числе. Конкретно нос тебе разбила некая Сметанина. Говорят, что их в милицию затаскали уже. На учёт поставили. Грозили вообще в колонию для несовершеннолетних отправить. Александр Маркович расстарался.
Надо же! А я и не ожидала, что его кроме комиссии и собственной репутации ещё что-то беспокоило.
Мне не терпелось выспросить у неё хоть что-нибудь о Шаламове, но не в лоб же задавать вопросы. И я решила зайти издалека.
– А как Светка Черникова? Всё так же с ума сходит по Шаламову?
– Ой, было бы с чего сходить, – фыркнула Алька.
Я мысленно поморщилась, но решила не заострять внимание. В конце концов Алька никогда и не скрывала, что невысокого мнения о Светкиных умственных способностях. Хотя Светка со своей житейской мудростью пролезет там, где умная Алька застрянет.
– Ладно тебе… Ну так что? Она всё ещё грезит им? В смысле, новеньким из 11 «В»?