Истощённая рыданиями, я незаметно уснула, а разбудила меня Светка. Про репетицию я и забыла. Она тоже выглядела совсем не такой воодушевлённой, как накануне. Я не удержалась и съязвила:
– Что приуныла? Не очень-то Шаламов свою подружку избегает, да?
– Тоже их вместе видела? – мрачно спросила Светка. – Дура Пантелеева. Только раздразнила зря. Он и к Мочаловой приволок свою Шестачиху, а после сбора она его к себе потащила… Но мы с тобой, – Светка упрямо вздёрнула подбородок, – всё равно будем выступать.
Честно говоря, мне было не до пения, я и не старалась совсем, к тому же дома всё равно в полный голос петь не будешь. Светка тоже сначала то сбивалась, то фальшивила, но под конец получилось хорошо.
– А завтра давай в актовом зале порепетируем. Мочалова сказала – можно.
Светка уже собиралась уходить, как вдруг огорошила меня:
– Слушай, давай я тебя нормально краситься научу?
Я мысленно скривилась, с горечью вспомнив про «боевой раскрас».
– Не надо, – процедила я. Вряд ли мне это ещё понадобится, а если понадобится – так маму попрошу. Светка дёрнула плечом, мол, как хочешь, и ушла.
Глава 12 ЭШ
Глава 12. ЭШ
– Только попробуй разболтай кому-нибудь про то, что ночью было, – предупредила меня Ирка, когда мы поздним воскресным утром возвращались от Горяшина домой. Белый отпочковался от нас ещё до поворота в Октябрьский и потопал в свой Юбилейный. Иркины подружки шли с нами, но ускакали сильно вперёд, тактично давая нам пообщаться наедине.
– А что ночью было? – невинно спросил я, прикинувшись шлангом. Серьёзно, это её «никому не говори» – просто смех. Во-первых, было бы, о чём рассказывать. Да, технически проникновение случилось, но сексом, нормальным, здоровым сексом, всё это назвать очень трудно. Во-вторых, как будто без меня никто ничего не понял.
– В смысле – что было? – Ирка аж остановилась ошарашенная. – Мы вроде как любовью занимались, нет?
– Тебе приснилось, – продолжал я ломать комедию, за что тотчас получил от неё кулаком в плечо.
– Ты можешь быть серьёзным? Это для меня очень важно. Ты, что, не понимаешь? Если в школе узнают, сплетни всякие пойдут… Оно мне надо?
– А если пацаны спросят, я что, врать должен?
– Ты вообще нормальный? – Ирка чуть не плакала.
– Ладно, шучу я. Не скажу, – и сделав паузу, добавил: – Если обещаешь повторить.
– Нет, ну ты совсем, что ли? Дай мне слово, что не скажешь!
– Да всё, даю-даю. Клясться на крови необязательно?
Ирка повеселела, простилась со мной очень нежно и даже посулила что-то насчёт «повторения».
Зато дома меня ждала драма в двух действиях. Сначала меня яростно любили за то, что живой и невредимый, а потом так же яростно на меня орали. То есть орал отец, а мать плакала. А я сказал, что хочу спать и ушёл к себе.
***
Майер наверное не слабо досталось. Всю неделю её не было в школе. Во вторник я даже заглянул в её класс во время урока, правда, ничего не разглядел – я же не знаю, где она сидит. Но в среду Лёха Назаров, из которого Дракон уже три дня сосал кровь за бойню на пустыре, сказал, что с ней всё плохо. Не знаю, почему, но это на меня подействовало. И жалко девчонку было, и немного виноватым себя ощущал. Нет, я тут, конечно, ни при чём, но мог бы выйти минут на пять пораньше и ничего бы с ней не случилось. Вспомнилось ещё, что вообще собирался мимо пройти.
Мне хотелось её навестить, она наверное в больнице лежит, раз всё так плохо, как говорят, но, представляю, как нелепо это выглядело бы. Мы ведь с ней даже толком не знакомы. И с Иркой из-за неё поссорился. Вернее, это Ирка так думает. В среду на перемене выдала вдруг при всех:
– Слыхал, Драконовскую дочку девки из третьей школы отпинали?
– Да слышал, конечно. Все об этом говорят, – сказал я спокойно, хотя мне почему-то стало неприятно.
– Посмотрела бы я на это зрелище! – хохотнула она своим каркающим смехом.
– Зачем? – спросил я, с трудом подавив раздражение. Лучше б она вообще никогда не смеялась!
– А интересно, – она снова хохотнула. Брр.
– Ну у тебя и интересы.