Я вылетела из подъезда и припустила. Сначала я бежала как хороший спринтер, но дистанция в семь километров вымотала меня так, что к тёте я заявилась, с трудом переводя дух. А мне ведь ещё обратно возвращаться!
Зато платье действительно оказалось просто отпад! Умеют же французы шить! Само коротенькое, чуть выше колен, и без рукавов. Сидит по фигуре, облегает, но не тесно, от бедра – лёгкий клёш, а на спине – потайная молния. В тканях я не смыслю, но материал плотный, такого насыщенного, изумрудно-зелёного цвета. И главная деталь – вставка (шириной сантиметров двадцать пять) на уровне талии из ткани того же цвета, но прозрачной. Может, шифон? Мерила я его, затаив дыхание.
Платье было, конечно, красивым, просто потрясающим, но очень уж откровенным. Считай, живот и спина практически обнажены, пуп видно. А если поднять руки, то и бюстгальтер. Я от собственного отражения даже смутилась. Странно, что тётя мне его отдала. Засомневалась, может, она просто не в курсе, как это смотрится на теле? Но Ирма сказала, что выгляжу я сногсшибательно. Правда, добавила: «Постарайся только отцу на глаза не попадаться, но если вдруг что – можешь валить на меня».
***
Мочалова велела выступающим прийти в школу пораньше, часам к пяти. Сказала: «Ещё раз проговорим все организационные моменты и удостоверимся, что всё готово». Можно подумать, мы концерт в Большом давать собрались. И всё же я правда хотела прийти пораньше, но так уж вышло…
Из Химок я неслась на всех парах, срезала путь через дворы, где меня пару раз облаяли собаки. Но в конце концов выдохлась и, подходя к школе, еле волочила ноги. И конечно, я опоздала. Вместо пяти пришла почти в шесть. Одна надежда была, что вечер сразу не начался – бывают же всякие заминки. Ну и выступали мы, к счастью, третьи с конца.
Заминки, может, и были, но когда я влетела в вестибюль, концерт шёл полным ходом. Из рекреации доносились разномастные голоса – кто-то хором пел частушки. Я пулей ринулась в наш кабинет – во время школьных вечеров все классы раздевались-переодевались по своим кабинетам – но он оказался заперт! Гардероб тоже был закрыт. Я помчалась на второй этаж к маме, моля, чтобы она ещё не ушла с работы. Уже подходя к кабинету немецкого, я сообразила, что если она увидит меня в платье Ирмы, то вполне может вообще никуда не пустить. Но хоть тут повезло – маму я поймала буквально в дверях, она оставила мне ключ, а сама пошла домой. Я перевела дух, скинула куртку, стянула сапоги и шерстяные колготки и осталась в чулках со стрелками – тоже презент Ирмы в дополнение к платью. Надела туфли, кое-как руками поправила волосы и побежала вниз, в рекреацию.
В зале толпился народ, тесным кольцом окружив импровизированную сцену, огороженную стульями, где девчонки из 10 «Б», все как одна ярко-румяные и в пёстрых платочках, как раз допели свои частушки.
Обогнув толпу зрителей, я еле протиснулась к Стасу. За его спиной маячила Светка с убитым лицом, а рядом стояла Мочалова.
– Ты! Я убью тебя! – заорала Светка сквозь аплодисменты. – Я тут чуть не рехнулась! Всю школу оббежала, Левченко к тебе домой посылали. Ты где была? Нам скоро петь! Блин, меня уже трясёт всю. Не знаю, как теперь играть буду!
Как только частушечницы убежали, в середину зала вышла Мочалова и объявила выход 11 «А». Эти тоже выступали капеллой и среди них красовалась в нежно-сиреневом Шестакова. Исполняли «Синих лебедей» Наташи Королевой. Честно говоря, не очень. Пели в разнобой, кто-то из них упорно фальшивил. Был бы аккомпанемент, возможно, звучало бы лучше. А может, я просто придираюсь из-за Шестаковой, такой сегодня светлой и воздушной как пирожное безе. Последнее время, заметила, я теряю объективность, если дело касается неё или Шаламова.
– Всё, сейчас мы! Я точно не смогу играть. Смотри, как у меня трясутся руки. Спасибо тебе! – ругалась Светка.
Я её понимаю, я бы сама на себя ругалась.
– Ты мне скажи, ты где была?
– К тёте бегала, в Химки, вот, за платьем.
Только тут Светка удосужилась оглядеть меня. Она как будто вцепилась взглядом в моё злополучное платье, и взгляд этот мне не понравился. Сама не знаю, почему. Просто неожиданно возникло смутное неприятное ощущение, точно откуда-то повеяло холодком. Хотя глупости всё это – у Светки и самой платье было шикарное, синее, с люрексом. В общем, она в нём сияла в прямом и переносном смыслах.