– Ничего с твоими кассетами не случится. У меня ещё ни разу ни одна кассета не пропала.
– Тогда тебе повезло, отвечать не придётся.
Стасик снова что-то прогундел невнятное, но я не стал цепляться, а напомнил:
– Ну ты понял? «Rock it» включаешь ровно на минуту, потом потихоньку убавляешь звук и сразу же врубай Скорпов.
– Да всё я понял, не дурак. А ты что, и под Скорпов будешь брейк танцевать?
А говорит – не дурак. Представляю, брейк под «Still loving you». А вообще, я хотел для Ирки сюрприз сделать. Чтоб самый первый танец был её. Она обожает выделяться, чтоб все смотрели и завидовали.
***
Концерт начался с небольшим опозданием. Под «сцену» отвели дальнюю треть зала, где сидел Стасик со своей музыкой. Вместо кордона – стулья, за которые, как десять раз повторила Мочалка, преступить нельзя. Видимо, чтоб фанаты своих кумиров не разорвали в порыве экстаза.
Первыми выступали девятиклашки и, кстати, довольно задорно. Исполнили русский-народный танец под какой-то фольклор. Самый шик был в том, что пацаны и девчонки нарядились друг в друга. Ну и танцевали они соответственно: ряженые пацаны махали платочками, а девчонки наяривали в присядку. Вторыми вышли девчонки из 11 «Б». Декламировали переделанную сказку Пушкина. Ира, вцепившись мёртвой хваткой мне в руку, щебетала под ухо, как она боится выступать, как страшно волнуется и скорее бы уже дискотека.
– После дискотеки всё в силе, – с таинственной улыбкой подтвердила она. Ещё бы не в силе.
– А что будет после дискотеки? – встрепенулся Белый.
– Пойдёшь домой и ляжешь спать, – грубо ответила ему Ирка. Умеет она быть милой.
– Прости, братан, это будет закрытая вечеринка, – попытался я смягчить её выпад.
Белый шутя скроил скорбную физию, но тут же захохотал – очередной класс выступал с какой-то сценкой и тоже с переодеваниями.
– Ой, скоро мы, – снова запричитала Ира, когда Мочалка объявила 10 «Б» с частушками. – Боюсь…
Я очень ждал сегодняшний вечер, поэтому прощал ей и грубость, и беспардонность, и это нытьё, терпел и даже пытался подбодрить, хотя кого она боится? Кого тут вообще можно бояться? Что за чушь?
– Ой, смотри, какая Мингалиева жирная, – переключилась Ира. – Бочка с салом. Сейчас сарафан по швам лопнет… Ой, всё, мы! Эш, пожелай мне ни пуха ни пера. Эш! Ты меня слышишь? Эдик!
Она трясла меня за рукав, но я её больше не слышал. Я увидел Майер. Она сидела с той стороны «сцены», прямо на столе Стаса и в открытую с ним флиртовала. Мне было плохо видно – их загораживали пацаны с гитарами, но в просвет я заметил, что она всё время смотрит на него, а он – на неё. И мило беседуют при этом. Я попробовал сместиться вправо и чуть привстал. Он её касался! И пялился на неё так, будто сейчас съест. А она при этом смеялась. Она – я-вся-такая-из-себя-королева и близко ко мне не подходи! – смеялась вместе с этим толстым лошком! Они ещё и пили из одной бутылки! Всё настроение сразу же и бесповоротно испортилось. Ладно, настроение, фиг с ним. Ощущение было такое, будто хлебнул кислоты и теперь всё нутро разъедает. Вот же с…! Дико хотелось ногой распинать дурацкие стулья, ломануться к ним сквозь хор поющих, сдёрнуть её со стола, а этому лошку по репе настучать. Меня она даже не видела! Не взглянула ни разу! Всё на этого толстого любовалась. Бред! Дурдом!
– Эш! – Ирка, оказывается, уже отпела и дёргала меня за рубашку. – Ну как мы выступили?
– Отлично.
Честно говоря, их выступление как-то прошло мимо меня. Я даже не понял, что они там пели.
– Но ты даже не хлопал. Нет, ты честно скажи, тебе понравилось? А как я смотрелась? Эш! Ты вообще меня слышишь?
Мочалка объявила её. С арией из оперы! Ну, дела… Майер спрыгнула со стола и пошла к пианино… Я как её увидел, целиком, так челюсть у меня и отвалилась.
– Ого! Мама дорогая! Майер-то, Майер! – охнула Ирка.
Честно говоря, я сам впал в шок. Она с ума сошла! Все же пацаны на неё пялятся, открыв рот. Пялятся и слюни пускают. Зачем она так вырядилась?
– А чо? Да ну, класс! – у Белого аж глаза загорелись. – Мне нравится! Какие фо-о-ормы!