Еле сдержался, чтоб не врезать ему локтём. Но он не один такой. Со всех сторон глазели на неё, шептались и причмокивали. Да, блин, куда Дракон вообще смотрел?
Потом подружка села за пианино, а Майер запела: «Ты меня на рассвете разбудишь…». И сразу все смолкли. Забыли про её наряд и про формы. Все слушали и, по-моему, офигевали. Я так точно.
Голос у неё, конечно, крутой. С таким голосом можно хоть в драном мешке на сцену выходить. Я даже не ожидал. И наверное, именно в тот момент я вдруг понял, что чувствую к ней что-то. Теперь мне казалось, что это началось ещё недели две назад или три, или больше, не знаю. Просто я не отдавал себе отчёта. Не задумывался, зачем выискиваю её глазами в школе, зачем вообще постоянно к ней цепляюсь.
Я не знаю, влюблённость это или влечение, или и то, и другое вместе, но с этим надо было что-то делать. Потому что как только я это осознал, оно, это чувство дурное, как будто вырвалось на волю и теперь расползалось во мне тяжёлым, чёрным комом, тянуло жилы, перекручивало внутренности, не давало нормально дышать. Как это терпеть-то? Как обуздать?
– Браво! – закричал Белый. Да все вокруг кричали и хлопали, один я стоял в оцепенении. – Прикольная какая! – весело восторгался он. – Эм! Я твой фанат!
– Ты с неё глаз не сводишь, – периферийные отделы мозга автоматически фиксировали шипение Ирки, её тычки и толчки, но этот раздражитель был сейчас для меня слишком слаб, когда напротив стояла она. Майер. Эмилия. Эм.
– Твой выход, маэстро, – Белый гаркнул в самое ухо, и я как будто очнулся. Но и то лишь стряхнул оцепенение. Чёрный ком никуда не делся.
Заиграл «Rock it». Тело двигалось само, по привычке. Все фризы и слайды выходили на автомате. Когда же ровно через минуту Бурлаков переключил на Скорпов, я неожиданно для себя самого двинул прямиком к Майер. В её глазах промелькнула паника. Почему она вечно так на меня реагирует? И сейчас наверняка заартачилась бы и не пошла со мной, если б я её просто пригласил. Поэтому я буквально вытащил её на «сцену». И то она трепыхнулась, но я прижал её к себе крепко – казалось, так станет легче на душе. Но она так одуряющее пахла, что у меня чуть крышу не снесло. Хотя чего уж – снесло, раз я набросился на её губы как голодный. Только вот она и не думала сопротивляться. Я не очень ясно помню тот момент, это был какой-то морок, но она совершенно точно отвечала на поцелуй. И вот это обстоятельство окончательно выбивало почву из-под ног. Я почувствовал, что надо сейчас же, сию секунду остановиться, пока ещё могу, иначе... ещё бы чуть-чуть и остановиться просто уже не смог бы. После этого я сразу же ушёл.
Пока бродил по улицам как неприкаянный, не чувствуя ни дождя, ни ветра, понемногу успокоился. Однако это успокоение было лишь на поверхности. Эм уже влезла в меня, в кровь, в мозг, под кожу, как яд, как токсин. И чем это вытравить? Не общаться с ней? Не видеться? Это сложно, учитывая, что мы учимся в одной школе, а живём в одном доме. А будем видеться, так я рано или поздно опять сорвусь, я ж себя знаю. А выглядеть идиотом, слабаком, который из-за девки не может держать себя в руках, меньше всего хочется. А если… если мы будем с ней встречаться? Она ведь точно целовала меня в ответ…
Меня буквально раздирали противоречия. С одной стороны только от мысли, что я могу с ней встречаться, быть вместе, сладко поднывало внутри. А с другой – хотелось немедленно избавиться от этой дурной тяги, освободиться. Это ведь когда симпатия, ну или лёгкая влюблённость – отношения приятные. Но тут другое, я не мог описать словами, но чувствовал – совсем другое. Это как болезнь. Как зависимость. А оно мне надо? Вообще нет! Я вон чуть не рехнулся, когда она всего лишь разговаривала с толстым. Это смешно и глупо, сам понимаю, и при этом сделать ничего не могу, это совершенно тебе не подвластно.
Домой заявился около девяти. Даже не заметил, как время прошло.
– А ты же хотел остаться у Иры, – удивился отец, выглянув из кухни с бутербродом в руке, пока я возился со шнурками в полутёмной прихожей.
Вот чёрт, про Ирку я совсем забыл. Просто вылетело из головы. Впрочем, я бы всё равно никуда с ней не пошёл. Я бы просто не смог с ней быть, во всяком случае, сейчас точно не смог бы.
– Передумал.
– Поссорились, что ли? – жуя, спросил он и коротко махнул бутербродом. Кружок сервелата упал на пол. – Чёрт! – отец присел, сразу потеряв ко мне интерес, и стал свободной рукой шарить в потёмках по ковру. – Нонночка, включи свет в прихожей!