Отныне мир не будет прежним, неумолимо гласило чутьё, но Эмбер отказывалась верить.
— Я думал, что знаю тебя… но это не так. Боюсь даже представить, что ещё ты от меня скрываешь.
— Тьюди, постой! — вскрикнула она наконец, но спутник уже выходил из отсека.
О Свет… Странница обхватила голову онемевшими руками. Парализующий холод во всём теле. Пустота. Сердце оборвалось, ринулось камнем в бездну, застыло в полёте. Она забыла, как дышать. Вдох-выдох. Выдох. Выдох.
Часть III
30
Эмбер вползала в кабину на ватных ногах. Мир рухнул — но жизнь продолжалась. И путь был не окончен.
Ладья падала в пропасть, мчалась со сверхсветовым вихрем по таинственному коридору меж неразличимых от скорости звёзд.
Странницу всегда очаровывал этот дивный и пугающий вид. Ей казалось, что можно запросто провести целую вечность, глядя в мельтешащую бездну, уносящую хрупкое судёнышко, как песчинку. Но сейчас Эмбер застыла с тяжёлым сердцем на пороге кабины, не решаясь войти, и с тупым безразличием смотрела прямо перед собой.
— Куда мы плывём? — наконец спросила она упавшим голосом.
Тьюди небрежно бросил, не обернувшись:
— В грот Менауту.
Эмбер не удивилась. Ей следовало бы кричать от ужаса, но вместо этого она только поинтересовалась:
— Где миротворцы?
— Не знаю. Может, остались на Лагдагаре. Они не возражали против нашего отбытия.
Внезапная мысль, будто чья-то подсказка, решительно подтолкнула странницу к панели управления.
Не глядя на спутника в штурманском кресле, она опустилась рядом и принялась торопливо щёлкать по кнопкам.
— Что ты делаешь? — холодно осведомился Тьюди.
Эмбер продолжала молча, на автомате. В голове её кружил вихрь похлеще, чем за бортом, и она изо всех сил пыталась сосредоточиться. Всполохи жутких догадок не складывались в единый образ, мерцали, подобно звёздам, слившимся в сплошную стену штормового колодца.
— Я спросил, что ты делаешь?
Чужие металлические отзвуки в ледяном голосе старого товарища пробирали до мурашек.
— Хочу связать с Чертогом.
В ответ — только равнодушное «а».
Это невыносимо. Какой-то липкий кошмар. Больше всего на свете ей хотелось проснуться.
— Слушай, Тьюди, — начала странница, — так нельзя… Я действительно… совершила ошибку. И не одну. Ты прав, но…
— Пытаешься извиняться?
— Да, — охотно согласилась Эмбер, — я ужасно, невероятно, чудовищно тебя подвела… Всех подвела. И мне невыразимо, бесконечно жаль…
— Прибереги красноречие для кого-нибудь ещё.
Она выдохнула — протяжно и шумно. Сейчас он напоминал упрямого мальчишку, дерзкого юнца, каким был когда-то.
Во время Бури они нередко устраивали перепалки: Эмбер злилась, с трудом подавляя вспышки разрушительного гнева, Тьюди её подначивал, а Виг… Виг всех примирял. Учил бывшую противницу сохранять спокойную рассудительность, журил подопечного, объясняя, что служителям Света чужда даже безобидная ирония, ибо в ней скрываются семена многих пороков. Гордыни. Осуждения. Нелюбви к ближнему.
Но, к несчастью, благочестивого Виграда Сорли с ними не было, а мучительный разлад носил далеко не шуточный характер.
Это воспоминание, будто проблеск света, озарило надеждой.
— Помнишь, что Виг говорил, когда мы ссорились? — оживилась странница. — Разве миротворцам пристало враждовать?
Тьюди повернулся, и она встретилась с его взглядом — насмешливо-горьким. Кривая ухмылка исказила лицо спутника досадной гримасой:
— А это ты мне скажи. Пристало ли миротворцам лицемерно покрывать военную преступницу, на чьей совести столько загубленных жизней? Пристало ли пользоваться её порочными предвещаниями, хитрыми трюками, ложью и коварством, чтобы победить в войне? Пристало ли выжигать планеты, врываться в чужие дома, расстреливать поверженных врагов?
Наметившаяся улыбка медленно сползла с каменеющего лица Эмбер.
Внезапный гудок избавил её от необходимости подбирать слова.
Связь восстановлена!
Странница мгновенно ответила — приняла входящий сигнал как последний спасительный шанс.
— Где вас носит? Что вы наделали?! — Кадмар Огаро не церемонился.
Его иссиня-чёрное изображение на экране выглядело зловещим — взрывоопасным. Сложенные на груди руки напряжены, пальцы вцепились в плечи.
— Простите, Верховный Хранитель… — Эмбер замялась: проблеск надежды таял в тревожном мраке.
— Это вы напали на Лагдагар? Совет только что обвинил Чертог в развязывании войны!
Странница отшатнулась от экрана. Дыхание перехватило, сведённая спазмом рука невольно прижалась к груди.