Странница подскочила от неожиданности.
— О чём ты?
— О, да брось. Грот Менауту — ключ ко всему, верно? Ты собиралась туда и не хотела брать меня с собой, а потом до последнего скрывала конечную цель нашего плавания. Я не так глуп, как кажется некоторым, и могу сложить вместе эти нехитрые детали. До конца всё равно не понимаю — но чутьё подсказывает, что всё это как-то связано с Бурей. И со мной.
— Тогда прислушайся внимательнее к своему чутью, — предупредила странница, — и узнаешь, какие опасности поджидают тебя там. Если я что и скрывала, то исключительно ради твоего блага.
Тьюди ответил не сразу:
— Я знаю. Знаю, что встречу там… свою судьбу. Я помню… Мне давно следовало туда отправиться. Тайны грота ждут меня слишком долго.
У Эмбер подкосились ноги, и она привалилась к стене. Глухо, запинаясь, вымолвила:
— Ч-что именно ты помнишь?
— Сны. Видения. Из прошлого — или того, что могло бы быть будущим.
Тяжёлое молчание и тихий треск передатчика. И скрежет зловещей усмешки спутника — ножом по сердцу:
— А ведь Око Бури… примерно так и работает, верно?
32
Сны. Видения. Тьюди мучали кошмары после аварии. Он не мог двигаться, говорить и почти не приходил в сознание, но Эмбер знала, что его терзает. Эти гибельные наваждения и стали причиной постигшей его беды.
Долгое, изнурительное лечение потушило безумное пламя, которым был объят его разум, милосердно похоронило воспоминания о событиях накануне катастрофы. Острый ум, дерзкий нрав, чрезвычайная одарённость погибли в том пожаре — вместе с неукротимым стремлением к запретному знанию, из-за которого всё это и случилось.
И теперь, после стольких лет покоя, эти зловещие грёзы начали омрачать безмятежность его ночей!
— Ты должен был сразу мне рассказать! — в сердцах воскликнула Эмбер.
— Ну, и тебе не мешало быть более откровенной.
Звучала ли в этих словах скрытая, не вполне осознанная догадка о том, что произошедшая трагедия не была прискорбной случайностью? Странница похолодела от этой мысли.
— Грот Менауту. Вот как называется это место. Я никак не мог вспомнить, пока ты не спросила у Далерхи. Уверен, что именно о нём вы спорили с Вигом. Мне постоянно снится этот ночной спор… Не могу разобрать слов, разглядеть лиц, только знаю, что это было взаправду. Возможно, я случайно услышал ваш разговор — и счёл бы пустяком, но… Пустяки ведь не будут столько лет спустя крутиться в голове снова и снова, верно?
Эмбер хотела возразить — и не смогла.
Знакомый грохот, сотрясший ладью, подсказал, что она вышла из коридора. Очевидно, заправочная станция. Тьюди был всё-таки добрый малый: выпустил странницу подышать.
Мрачная голая пустошь, куда ни глянь. Ветхая обглоданная ветрами постройка — столбы да дощатый помост под крышей. Проржавевшие цистерны с топливом. Оборванная цепь на манипуляторах. Разбитые камеры слежения. Да, здесь кто-то похозяйничал, а никому и дела нет.
Мёртвая зона между просвещёнными мирами и туманными окраинами, но местные управления ближних планет обязаны следить за дорогами. Впрочем, «ближние» — понятие растяжимое, весьма неопределённое в таком захолустье. Хорошо хоть топливо есть.
Сол — универсальное горючее. На подобных заправках — солегроидах, то есть малых планетах, богатых возобновляемым солеграином, — сол поступал в резервуары через обрабатывающие фильтры прямо из недр. Для оплаты достаточно было кинуть монеты в специальный приёмник. Полная автоматизация этого процесса позволяла заправочным станциям работать без обслуживающего персонала. Во время Бури и до неё топливо было бесплатным, но теперь, так и не оправившись после войны, Совет решил таким образом поправить финансовое положение.
— Нужно заплатить, — промямлила странница, растерянно наблюдая, как спутник без зазрения совести прилаживает манипуляторы к зарядному порту «Квикстарт».
Тьюди не потрудился отвечать, а у неё не осталось монет. Зато появился новый камень на сердце. Будто без этого было мало!
— Помню, — невесело усмехнулся вдруг верзила, возясь у борта, — ты всегда осуждала воровство. Хладнокровное убийство — это пожалуйста, а вот стянуть, что плохо лежит — ни за что!
Эмбер сидела на дощатом приступке под козырьком дырявой крыши, глядела в бурую хмарь пустынного мира, ожидая, когда всё это закончится. Тусклое солнце таяло за горизонтом, вспыхивало бледными проблесками в туманной дали.
Бесцветная скудная поросль, проглядывающая среди камней, напомнила об Элестрене. Но как далеко он был теперь — в другой жизни, а может, и вовсе во сне? Неужели она и вправду надеялась обрести там покой после всего, что натворила?