По колено в высокой траве, среди медового запаха жёлтых цветов и щебета невидимых птах она шла, с каждым шагом всё отчётливее ощущая зыбкость этой иллюзии.
Игривый ветерок сменился резким порывом, небо заволокло серыми глыбами туч. Изумрудная зелень пожухла, высохла на глазах, обратилась пеплом. Яркие цветы вспыхнули искрами едкого пламени, рассыпались чёрным прахом.
Тусклый свет, пробивавшийся сквозь ненастные облака, обернулся всполохами кровавого огня.
Она шла, невзирая на ветер, бьющий в лицо, на разбитость в отяжелевшем вдруг теле. Прикрываясь рукавом, она неумолимо продвигалась к цели, доверясь чутью, и лишь краем глаза замечала, что окружающее пространство стало сплошь красно-серым — и продолжало мрачнеть с каждым мигом.
Странница остановилась на каменистом уступе перед глубокой расщелиной. Впереди грозно высились чёрные скалы, а прямо напротив виднелась широкая платформа, неровными краями напоминавшая сложенные в пригоршню ладони. Широкий проход в середине дальней стены был запечатан густой чернотой.
Непроглядная тьма растекалась из грота по платформе вязкими струйками, поднималась клубами дыма с запахом плесневелой горечи. А возле прохода — сердце дрогнуло, когда Эмбер разглядела, — сидела знакомая рослая фигура.
— Тьюди! — крик странницы разнёсся отчаянным эхом.
Верзила не шелохнулся. Будто древний каменный идол, он сидел, скрестив ноги, лицом ко входу в грот.
Чёрный дым лукаво ластился к нему, касался растрёпанных чёрных волос, мягко ложился на плечи. Вязкие ручейки тьмы змеились к нему по камням, тянулись тонкими длинными пальцами к неподвижному телу.
— Да что ж такое опять! — пробубнила Эмбер, напряжённо пятясь, концентрируясь, собирая внутреннюю энергию.
Вдруг вспомнила, как сказала Вигу на этом самом месте, мол, сюда столько народа зачастило, пора уже мост построить…
Взбодрилась усмешкой.
Разбежалась. Прыгнула.
Закрыла глаза — слишком поздно: успела различить под собой бездонную пропасть.
Раскинула руки в полёте — навстречу ветру.
Врезалась в край платформы, цепляясь за острые камни. Вскарабкалась наверх.
— Тьюди, я здесь! — с криком побежала со всех ног.
— Наконец-то, — неживой голос окатил волной холода.
На ходу выхватив меч, Эмбер вспышкой клинка отсекла щупальца тьмы.
Опустилась на колени рядом с товарищем, вгляделась в каменное лицо: ясные глаза были прикрыты, ресницы судорожно дрожали. Знакомые черты исказила жестокая чужеродность.
Странница принялась тормошить неподвижную фигуру, толкнула в плечо — и с ужасом отдёрнула руку, потирая ушибленные пальцы, будто ударила не человека, а ледяную глыбу.
Спутник резко вскочил, схватил её за запястье, поднял рывком.
— Тьюди, мне больно!
Он медленно моргнул, будто со сна — и когда открыл глаза, в них не было привычной ясности. И белков. Только непроглядная тьма — клубящаяся, как в гроте.
— Теперь ты откроешь дверь, — приказал спутник чужим голосом.
— И не подумаю! — выпалила Эмбер.
— А стоило.
Тысячи звёзд кроваво вспыхнули перед глазами. Голова затрещала, едва не раздробленная каменным кулаком. Мир пошатнулся, зашёлся в мучительной боли.
Только крепкая рука Тьюди спасла её от падения.
Вцепившись в горло мёртвой хваткой, он встряхнул её, поднял над землёй.
Хрипя и задыхаясь, странница бессильно царапала руку верзилы, чувствуя, как последние проблески света меркнут перед глазами.
Легко, будто свёрток плаща, её швырнуло в стену — но Эмбер не почувствовала удара.
Вязкая темнота приняла её в ледяные объятия. Печать Света, которой они с Вигом замуровали Тьму в гроте Менауту, была разрушена.
Странница приподнялась на руках… но Тьюди переступил через неё, шагнув в открывшийся проход — и, не оборачиваясь, скрылся во мраке.
42
Антрацитовое небо трещало по швам, кровавые прорехи полыхали грозами. Чёрные камни скал вздрагивали в предвкушении сокрушительной Бури.
Эмбер поползла прочь из грота, едва сбросив оцепенение.
«Нужно помочь Тьюди, — шептал обманчивый голос, — пойти за ним!»
Странница знала, что уже не найдёт его.
А если отправится на поиски — потеряет себя.
Вязкая тьма не хотела её отпускать, опутывала по рукам и ногам, тянула обратно.
Эмбер цеплялась за острые камни изо всех сил, сдирая кожу, тянулась к выходу. Чудовищное небо виднелось за порогом, красные отсветы касались кончиков пальцев — но ледяная чернота сдавила её со всех сторон и держала крепко, будто в кулаке.