Задыхаясь от беззвучного крика, Эмбер тянула руки в чёрную пустоту, где таяли плывущие мимо образы. Таяли, застывая льдинками слёз на щеках.
Она бежала в непроглядной темноте, зыбко вздрагивающей под ногами, с трудом поспевая за рослой фигурой — зловеще-туманной, едва различимой, неумолимо ускользающей во мрак.
Она выкликала заветное имя — но пересохшие губы, искривлённые в горестном вопле, были запечатаны жестоким безмолвием.
Эмбер остановилась, огляделась: бескрайний, куда ни глянь, ледяной космос без единой звезды.
Тревожная рябь замерших шагов на невидимых лужах.
Отринув сомнения, странница села, подобрав под себя ноги. Сосредоточилась, закрыла глаза. Потянулась всем существом в недосягаемую даль — в неизвестность, поглотившую верного спутника по её вине.
«Тьюди, я иду за тобой!»
— Тьюди больше нет, — отозвалась пустота болезненной пульсацией, от которой сдавило виски.
Он сидел в той же позе, скрестив ноги, в центре чёрного нигде, и ритмичные волны сотрясали тело судорогой запредельных смыслов.
Перед ним проплывали образы — былого, несбывшегося, — вспыхивали в темноте тусклыми искрами и разгорались лихорадочным пожаром, от которого закипала кровь.
Глаза его были закрыты, руки — расслаблены на коленях, чёрные волосы рассыпались по плечам. Ровное дыхание, на лице — безмятежность.
Эмбер тихо опустилась рядом, вгляделась в знакомые черты, тщетно пытаясь различить в них хоть тень неистовой Бури. Огненный шторм полыхал внутри, пожирая прежнюю сущность миротворца — странница чуяла это, холодея с каждым мигом. Но снаружи Тьюди был точно таким, как в саду у Чертога под сенью серебристых ветвей.
Разум кричал: «Беги!» — но благостное умиротворение на лице товарища внушало надежду.
Эмбер гнала прочь укоризненные мысли — о том, что ей здесь быть вовсе не следует, — задвигала в дальний угол сознания растущую панику, глушила нотации внутреннего голоса, нудящего что-то о Свете.
Но сердце заходилось в бешеном трепетании, рвалось из груди обезумевшей птицей, а дыхание, невзирая на все усилия, зачастило и сбилось с ритма. Пульсирующая боль в висках сводила с ума, разливалась по телу волнами дрожи.
С трудом уняв судорогу, странница протянула руку к невозмутимому лицу. Тьюди казался спящим. Живое тепло его щеки ласково коснулось озябших пальцев.
Он мягко накрыл их горячей ладонью, легонько сжал, словно пытаясь согреть. Молвил протяжно, будто зевая со сна:
— Ты нужна мне, беместа.
«Я здесь, Тьюди», — слова замерли на губах, не сорвавшись.
И он открыл глаза.
Сжавшись в комок на голой койке в медицинском отсеке, Эмбер заходилась от беззвучного крика, зажимала рот, до боли кусала пальцы, — лишь бы не выдать себя ни всхлипом, ни вздохом.
Пульсирующая боль взрывалась кровавыми фейерверками перед взором, отдавалась в висках сумасшедшим биением пульса — но и она не могла затмить застывший в памяти образ того, что взглянуло на странницу из глубины бездонно-чёрных глазниц.
Неутолимый голод. Всепожирающее пламя. Далёкие отсветы давно взорвавшихся звёзд — алые огни вместо зрачков, взирающие из непроглядного космического мрака.
48
Эта алчная тьма ослепила Эмбер, заглушила чутьё — и странница различила чьё-то приближение за миг до того, как распахнулась дверь.
От безысходности она притворилась спящей: замерла, прижав руки к лицу, влажному от слёз.
— Всё в порядке? — заботливый женский голос отозвался в душе всплеском досады.
Странница приподнялась, сонно потирая глаза, делано улыбнулась.
— Просто… я почувствовала что-то… недоброе, — Гида Сумарлиди замялась на пороге, озадаченно хмуря брови.
— Наверное, из-за приближения к Зграженке, — Эмбер свесила ноги, жестом пригласила дормейда войти.
Девушка присела напротив, на соседнюю койку, скрестила руки на груди, беспокойно постукивая напряжёнными пальцами. Вздрогнула, взглянула на странницу с неподдельным испугом:
— Вы думаете, с кейдором Сорли что-то случилось?
Эмбер потупилась, продолжая ощущать на себе тревожный взор. Потёрла подбородок, изображая задумчивость. Глубоко вздохнула. Набросила иллюзорное покрывало спокойствия на смятённый разум.
Осторожно подбирая слова, она произнесла снисходительным тоном:
— Кейдор Сорли жив. Очень скоро вы найдёте его.
Гневный от нетерпения взгляд сквозь пространство — тот, что возмутил Верховного Хранителя, — подарил страннице такую уверенность.
Могла ли она отыскать миротворца прежде? Чутьё молчало, сбитое с толку, ослеплённое тьмой — и мириадами вспыхивающих в ней образов. Оглядывая Вселенную внутренним взором, всё это время она не видела самого главного — того, ради кого отправилась в этот путь, — только чувствовала, что он жив. Или то была лишь отчаянная надежда?