Тёмная лужица расползалась по тёмному полу. По каменным плитам, что издавна были запятнаны кровью Шилы Сумарлиди.
Эмбер осторожно сняла с него шлем: белые кудри небрежно рассыпались, по-детски миловидное лицо застыло в замешательстве. Ясные глаза смотрели отрешённо и пусто. Свет в них погас.
Часть II
18
Одинокая фигура в сером плаще сидела у грязного окна в тёмном углу замызганной таверны и казалась спящей.
Облокотившись на засаленный стол, она подпирала рукой голову, но та так и норовила соскользнуть. Лица её было не разглядеть под глубоким капюшоном, – да никто б и не стал.
Немногочисленных посетителей – пиратов и забулдыг – больше интересовали собственные нечистые делишки и выпивка. Какое им дело до других беспутных бродяг!
«Возвращайся в Чертог, странница», – прозвучал в голове голос Бево Беато.
Мягкий голос, пронизанный состраданием – и скорбью.
– В бездну всё, – пробормотала Эмбер и, нащупав кружку на столе, залпом опрокинула остатки.
Едкая горечь обожгла нутро.
Она прозябала в этом смрадном притоне с тех пор, как прибыла на Талиссию. Молча бросала на стойку монеты, забирала выпивку и садилась у окна, не видя и не слыша ничего вокруг.
Зато голоса внутри не смолкали.
Недавние события вживую стояли перед глазами, мелькали вихрем мучительных образов, смешиваясь с прежними воспоминаниями – куда более жуткими.
Она не знала, как долго просидела на полу гибельного зала подле бездыханного тела стража. Милосердный туман забвения окутал разум. И не вполне развеялся, даже когда оцепенение прошло. Она двигалась на автомате. Будто ладья, что летит в межзвёздную бездну на сверхсветовой скорости.
Она смутно помнила, как нашла на подземной площадке ладью Вига – такую же старую «трясогузку», как «Квикстарт», только с ярко-синим брюхом. Странница узнала бы «Китари» и вслепую: Виг был неразлучен с этой посудиной со времён Бури. На ней он когда-то забрал Эмбер с Иссота.
Она кое-как наладила коммуникацию в кабине и послала сигнал в Чертог – через передатчик-репитер, надёжно запрятанный где-то возле цитадели и потому не уничтоженный миротворцами. Эмбер догадалась о нём, когда пыталась понять, как проклятая девчонка могла посылать межпланетные сообщения из-под земли.
Опустевший от потрясения разум на удивление хорошо справлялся с техническими задачами. Может быть потому, что они позволяли отвлечься.
Странница отправила координаты «Китари», доложила о найденной вражеской аппаратуре и восстановила на борту видеосвязь. Кажется, с ней говорил Кадмар Огаро, но она не пыталась припомнить подробности. Только ледяная пустота сердца и каменное равнодушие помогли ей с собой совладать.
Упрёки и обвинения, произносимые его голосом, громыхали в голове и сейчас – но было не ясно, память то или совесть.
Она знала, что многие из служителей Света – искусные целители. А некоторые и вовсе способны вернуть отлетевшие души. Но Эмбер была совершенно чужда врачеванию, даром что Виг когда-то пытался её учить. Так что у неё не было шансов спасти несчастного стража… но легче от этой мысли не становилось.
Миротворцы уже вошли в атмосферу, когда «Квикстарт» вырвалась из тумана и стремительно скрылась в черноте среди звёзд. Никто не пытался её задержать и не стал преследовать. Никто не пытался её найти – да и не смог бы в такой глуши.
«Возвращайся в Чертог, – настойчиво повторил Бево Беато. – Талиссия – не лучшее место, чтоб укрываться от непогоды».
Эмбер горько усмехнулась.
Заоблачный умник! Если он такой всезнающий, зачем послал наивного юнца на верную смерть? Как он мог допустить это? И где было хвалёное милосердие Света в тот момент, когда потрошили невинного миротворца?!
«Осторожнее, странница. Боль говорит в тебе – и гнев. Но такие мысли опасны, они могут завести далеко во тьму. Небо хмурится. Раскайся – и вернись, пока не грянул гром».
Она невольно сжала кулаки. Раскаяться! Да она уже тысячу раз прокляла тот миг, когда решила на крохотный шажок отступить от праведного пути. Она раскаивалась всем сердцем, что пыталась заглянуть в разум девчонки. Что взяла запретный меч…
Впрочем, зачем кривить душой? По-настоящему она раскаивалась только в том, что воспользовалась им слишком поздно.
«Скорбь омрачает твой рассудок – но ты знаешь, что нужно делать. Свет направит тебя, если…»
– Я по горло сыта вашими проповедями! Просто признайте, что всё это – не только моя вина!
Отчаянный вскрик повис в спёртом воздухе затихшей таверны. Любопытные взгляды метнулись в угол. В следующий миг зал погрузился в обыденный шум, среди которого кое-где раздавались смешки. Недолго, ибо чему тут дивиться? Беспутные бродяги нередко напиваются до умопомрачения. Безвестные и безымянные…
– Беместа! – знакомый голос звучал, как наяву, но Эмбер уже устала от бесконечных разговоров с воображаемыми собеседниками.
От их упрёков, увещеваний, проклятий…
– Наконец-то я нашёл тебя!
Только стиснутая в богатырских объятиях, странница наконец поняла, что Тьюди настоящий.
19
В тесной каморке на чердаке таверны было темно и тихо. Только дождь барабанил по крыше, и тяжёлые капли изредка падали на пол с глухим стуком.
Да, Бево Беато был прав: во время ненастья Талиссия – не лучшее место. Впрочем, в ясную погоду тоже весьма поганое.
Зябко вздрагивая на голой койке, лёжа в одной рубашке, Эмбер слышала, как за тонкой стеной Тьюди сопит во сне. Как, кряхтя и поругиваясь, в опустевшем зале трактирщик прячет бокалы за стойкой. Как в подвале попискивают крохотные острозубые зверьки.
И ещё – как рокочут волны, гонимые воющим ветром, а чёрное нутро густеющих туч с глухим шипением начинает мерцать всполохами огня.
Она слышала, хоть на Талиссии отродясь не было моря, а унылый дождь за окном давно изошёл на мелкую морось.
Проклятое Око Бури…
Бури, которую всё ещё можно предотвратить.
– Давай, не рассусоливай. Вставай и бегом, – пробормотала Эмбер и села на жёсткой койке.
Впрочем, ей эта убогая кровать казалась роскошным ложем: в дни отшельничества она спала на полу продуваемой всеми ветрами лачуги или прямо на песке. Там, на Элестрене, хоть времена суток были условны, она искренне благодарила Свет за каждый прожитый день, испрашивала благословения на грядущую ночь.
После Иссота она не молилась. И не засыпала.
Теперь пришло время воспользоваться вынужденным бодрствованием.
Встряхнувшись, Эмбер зажгла тусклый переносной фонарь, достала из-под койки рюкзак Марагды и принялась изучать содержимое.
Не в первый раз, конечно – но впервые с ясным умом.
Пожитки девчонки представляли внушительную коллекцию предметов, так или иначе связанных с разрушителями. В основном это были информационные накопители со встроенным проектором, синеватое свечение которого рисовало на стене каморки образы минувшей войны. Фотографии, видеозаписи, всевозможные досье, отчёты и планы. Марагда изрядно потрудилась, ведь такую информацию добыть было непросто.
У неё имелись подробные данные разведки обо всех членах Круга. Восемь вражеских военачальников один за другим оживали в призрачном свете проектора – и в памяти. Воргелл Торр и Гаридо Маль’Гутун, Элаиг Гадар и Нардин Маль’Ману…