«…с помощью передатчиков. Да, её отец, Элаиг Гадар, был настоящим гением».
– В каждой детали из рюкзака – микроскопический чип, выдающий местоположение при активации. Видимо, в Чертог они так и не попали? Я уже отчаялась – и тут раздался сигнал с Талиссии. Остальное было не моей заботой. Кто-то из местной часовни продал Совету сообщение, предназначенное для Чертога…
– Дальше я знаю, – оборвала странница. – Я была там.
Марагда тяжело выдохнула, откинула голову. Красные волосы разметались на пыльной земле.
– Не вздумай отключаться, – холодно бросила Эмбер, кольнув клинком в часто вздымающуюся грудь.
Девчонка взвизгнула, скорчилась со стоном.
Во взгляде её, полном бессильного гнева, ясно читалось: «Ты чудовище».
– Именно так, – с мрачным удовлетворением кивнула противница. – А теперь говори, где миротворец и кто из Совета стоит за этим.
– Ну уж нет, – тихо усмехнулась Марагда. – Тебе придётся объединиться со мной, если хочешь узнать что-то ещё. И не пытайся залезть мне в голову... это больше не пройдёт.
Эмбер с досадой отметила, что девчонка права: разум её теперь полнился призрачными обрывками неразличимых абстрактных образов. Защитная реакция – примитивная, но действенная.
– Если убьёшь меня, никогда его не найдёшь, – прошептала разрушительница, не поднимая головы.
Отяжелевшие веки вздрагивали, бледное лицо заострилось.
– Найду.
Рука дёрнулась сама собой – вслед за клинком, приставленным к сердцу. Остриё зашипело, вонзаясь в плоть – и странница не знала, что это было: жестокость или милосердие.
38
Жестокость. Безразличная ледяная пустота.
Теперь сквозь неё проступала знакомая тяжесть за грудиной – досадное чувство вины.
Разрушителям оно неведомо: постыдная слабость, которую с ранних лет их учили обрубать на корню.
Но Эмбер не была разрушительницей. Не хотела быть. Больше нет.
Сквозь набежавшие облака над заправкой занимался бледно-янтарный рассвет, когда странница, с ног до головы перепачканная песком, устало отбросила складную лопату и рухнула возле только что зарытой ямы.
Она никому не пожелала бы такого замогильного одиночества на окраинной пустоши. Отныне – и навсегда.
И её судьба будет ничуть не лучше. Если она не вернётся к Свету,
– А попробуй теперь вернись, – вздохнула странница, качая головой: её путь лежал совсем в другую сторону.
Красная ладья взмыла легко, как пёрышко – и понеслась в гибельный мрак.
На борту царило лаконичное изящество: тёмные кресла в крохотной кабине, бесчисленные детали неведомых приборов, аккуратно разложенные по шкафчикам с прозрачными дверцами. Марагда, оказывается, была аккуратисткой. Прямо как Элаиг Гадар. И оба они разделили бесславную участь... по вине Эмбер.
Каждый предмет на ладье наполнял горестными воспоминаниями, среди которых мысль об Элаиге зудела особым беспокойством.
Мог ли этот технический гений невольно припасти и для бывшей соратницы неожиданный подарок?
Помедлив с прыжком в сверхсветовой коридор, странница перевела ладью на автоматическое управление и решила ещё раз осмотреть салон. Всевозможные платы, винтики и рычажки со звоном посыпались на пол. Что поделать, она не была приучена к порядку.
– Ага, – Эмбер вытащила из груды непонятных железяк прямоугольную коробку, похожую на доисторический радиоприёмник.
Несмотря на холодную расчётливость натуры, Элаиг испытывал умиляющую слабость к ветхим древностям. Оттого и своим изобретениям нередко придавал обманчивый вид бесполезного старого хлама.
Странница плохо разбиралась в таких вещах – куда хуже, чем в мистических откровениях. Они с Элаигом, мыслящим строго рационально, будто жили в разных вселенных – и относились друг к другу с полнейшим непониманием и сдержанным уважением.
К счастью, особых технических навыков для использования заумного передатчика не требовалось: вытянув антенну и понажимав на все подряд кнопки, Эмбер с разгорающейся надеждой слушала нарастающий треск – и ей было совершенно всё равно, каким образом эта штука работает. Главное, что мощность прибора в теории позволяла достучаться до Чертога…
– Эмбер Глоу, – выпалила странница, различив в белом шуме смутные голоса. – Срочное сообщение для Верховного Хранителя!
Нервный писк зашифрованных сигналов. Невнятное бормотание.
Странница повторила позывной – ноль внимания. Лишь далёкий раскатистый грохот и электрическое шипение.
Она повертела рычажки, переключая частоты, на каждой выкрикивая заветный пароль. Хоть бы кто услышал! Бево Беато, читающий мысли, – где он сейчас, когда так нужен?
Впрочем, чему удивляться: она так глубоко погрязла во тьме, что почтенный миротворец попросту не может пробиться сквозь её помрачённое восприятие.
Или не хочет.
Из трескотни, режущей уши, проступил неразборчивый зов. Кажется, её имя – или обман утомлённого слуха?
– Эмбер! – надрывно прокашлял приёмник. – Что… в какой… тебя носит?
– Хранитель Огаро? – неуверенно молвила странница, склонившись к передатчику.
Сквозь помехи казалось, что собеседник скверно ругается и грозится её убить, но нарастающая тревога подсказывала, что отчётливо различимая досада Верховного Хранителя вызвана чем-то куда более серьёзным.
– Что? Напали? Повторите, ничего не слышно! Вы засекли мои координаты? Я отправляюсь в грот Менауту за Тьюди. Некогда объяснять…
Шум и грохот. Выстрелы. Взрывы.
– Связь пропадает! Кадмар!..
Далёкий крик – ясный, протяжный, отчаянный.
– Всё очень плохо, – нервно усмехнулась странница.
И может стать ещё хуже.
Назойливый треск всё ещё стоял в голове, когда она прекратила терзать безнадёжно заглохший передатчик и вернулась за штурвал. Эхо орудийных залпов разносилось в растревоженном разуме, отдавалось пульсирующей болью в висках.
– Что же у вас там случилось, Бево Беато? – пробормотала Эмбер, переключая рычаг скорости.
Знакомый вихрь без привычного грохота проглотил не шелохнувшееся судёнышко.
Вот и всё. Назад пути нет.
«Буря началась», – призрачный голос почтенного Хранителя мелькнул скорбным вздохом и растаял в белом шуме.
39
Грот Менауту был самой дальней точкой известной Вселенной. Как и покинутая заправка, он находился на пустынной и безымянной планете, однако немногие знали туда дорогу. Из ныне живущих – единицы. По крайней мере, Эмбер искренне хотелось так думать.
В этом гибельном месте даже время текло иначе: неумолимо замедлялось по мере приближения ладьи, а на самой планете – и в гроте тем более – странница никогда и не пыталась считать. Знала только, что временные промежутки, проведённые здесь, никак не соотносятся с общепринятой хронологией.
Каждый раз чудом выбираясь из липких объятий запредельной Тьмы, казавшихся вечностью, она и не надеялась угадать, сколько времени минуло для остального мира.
Почти всегда ей, впрочем, везло. В последний раз, когда они вернулись отсюда с Вигом, в Чертоге сказали, что их не было только пару недель.
Часы бортового компьютера давно вышли из строя. Навигация выписывала немыслимые кренделя.