Осторожно закрывая дверь, он услышал, как она, почти заскрипев зубами, выключила воду. Она наверняка выскочила бы вслед, размахивая своей зарплатой, полученной в «Спектре», если б не была голой.
Прошлепав босыми ногами, Марина быстро подошла к окну, приподняла штору и выглянула на улицу. Внизу на той стороне, слева от черной и пустой витрины кафе, желто-красная, светилась небольшая вывеска: «ТОВАРЫ КРУГЛОСУТОЧНО».
Дверь подъезда открылась. Коша шел через улицу, медленно пританцовывая напоказ. Он явно позировал для нее.
«Догадался! — зло подумала Марина. Снимая телефонную трубку, она продолжала наблюдать за Кошей. — Интересно, он обернется посмотреть и убедиться, что я за ним наблюдаю, или ему и без того приятно?! Сволочь! Ведь сорвет дело!»
— Максим Афанасьевич, — сказала она в трубку, когда на двенадцатом гудке ее наконец сняли. — Максим Афанасьевич, лилия у нас.
— А я не мог бы об этом узнать, например, утром? — изображая сонный голос, поинтересовался Чухонцев.
— Можете утром! — Марина видела, как Коша распахнул стеклянную дверь магазина. — Но только мой бандит пошел за продуктами. Есть ему среди ночи захотелось. И у него отчетливое настроение устроить фейерверк!
— Ничего страшного. Завтра можно будет устроить второй фейерверк. — Не желая рисковать, Чухонцев изо всех сил демонстрировал свое безразличие. — Вы устали, Марина Владиславовна. Ложитесь спать.
— Завтра придется устраивать уже третий. По дороге он уже заглянул в коммерческий ларек.
— Что? — крикнул, не удержавшись, Чухонцев.
— Взял бутылку ликера, а от бутылки шампанского отказался.
— Шустрый-то какой у нас бандит! — Было слышно, как Чухонцев что-то шепнул жене и спустил ноги с постели. — Но если так… — Было слышно, как тянется по квартире телефонный провод. — Нужно что-то сделать. Вы не можете его остановить?
— Нет, не могу. Он вышел, пока я принимала душ.
— Он еще у нас и хитрец! Ну ладно, диктуй адрес. Впрочем, я уже не успею. У тебя персоналка там есть?
— Есть.
— Она подключена к нашей сети?
— Подключена.
— Попробуй сама его засечь. Записывай коды.
«Сейчас она голая подошла к окну и подняла занавеску… — думал Коша, осторожно прикрывая за собой стеклянную дверь. — Смотрит мне в затылок. Она думает, что я обернусь. Хрен тебе я обернусь. Пусть ваши агенты оборачиваются! Меня пока еще никто не завербовал!»
В магазине горели большие матовые лампы. Одна по центру и еще четыре по углам. Из трех прилавков, работающих днем, на ночь оставался только один, остальные просто закрывали большими пластиковыми щитами. Зато оставшийся прилавок, вместив в себя весь ассортимент, просто ломился от колбас, тугими рулонами нависающих над фирменной аудиовидеоаппаратурой. Теснились огромные разноцветные бутылки с водой, и над ними выстроилось разнокалиберное стекло с импортным, тоже разноцветным алкоголем. Видеокассеты, жвачки, дутые игрушки, леденцы, кожаные курки, фирменные детские подгузники, косметика и почему-то в левом углу рядом с небольшим зеркалом в бронзовой круглой раме — новенькие кирзовые сапоги.
Из включенного магнитофона неслась негромкая музыка. За прилавком стояла девушка в черном шелковом халатике. Щечки у нее были излишне припудрены. А глаза у девушки были вовсе не сонные, вероятно, днем хорошо выспалась. Рядом с ней, положив красную большую ручищу на свой автомат, сидел, облокотившись на край витрины, плечистый молодой охранник. Охранник спал и чуть раскачивался во сне.
— Добрый вечер! — сказал Коша. Он протянул руку, вынул из нагрудного кармана девушки за торчащий уголочек платок и демонстративно протер серебряную лилию у себя на груди. — Вы на рубли торгуете?
Девушка уставилась на лилию. Глаза ее округлились, она чуть отступила и сказала:
— У нас сегодня бесплатно. — Прочистила горло кашлем и добавила: — Благотворительная ночная торговля.
Охранник проснулся, вероятно среагировав на кашель, сгреб свой автомат с прилавка и, повернув одутловатую рожу, так же сонно уставился на Кошу.
— Хамит? — спросил он хрипло.
— Нет, нет… — сказала продавщица. — Спи! Все хорошо!
Не обращая на них внимания, Коша перепрыгнул низкий прилавок и, сразу повесив себе на шею большой батон колбасы, выбирал на полке со спиртным.
— А что, «Абсолютом» ночью не торгуете вы? — спросил он, обернувшись к продавщице.
— Есть, есть «Абсолют». Две бутылки осталось.
Она, выставляя узкий зад, полезла куда-то под прилавок. Коша сунул в карман плаща банку с икрой, в другой карман французскую булочку и пальцами перебирал аудиокассеты, бегло прочитывая названия.