Сжимая пистолет обеими руками и тщательно целясь по бегущим фигурам, одетым в милицейскую форму, он, почти как в тире, бил их одну за другой, в шею, под горлышко бронежилета, и пел:
— Может быть, кому обидно, может быть, кому завидно, так может подойти и тоже сесть!
Нападающие, конечно, не могли расслышать слова песни, вероятно, их раздражала вовсе не она, а точные выстрелы бандита, вероятно, был отдан короткий приказ «стрелять на поражение», и пули, до этой минуты свистевшие под вагоном и над вагоном, вдруг посыпались прямо в стекла. Потеряв несколько человек, нападающие перестали заботиться о жизни пассажиров.
— Ды-ни! — прохрипел Абдулла.
Он посмотрел на Кошу помертвевшими мокрыми глазами, чем-то напоминавшими взрезанные бухарские дыни, и упал в проходе, на его спине расплывалось звездообразное багровое пятно. Он подгреб под себя руки и, с трудом перевернувшись, не имея сил даже хрипеть, так вдруг сдавило внутри, сел, привалился спиной к закрытой двери.
— Глупо-то как! — сказал Коша, протянул руку и закрыл темные стекленеющие глаза Абдуллы. — Поспи пока.
Поезд стоял на месте, и, разбив стекла своего купе, дембеля тихо выбирались через окно и прыгали на насыпь. Автоматная очередь, просвистевшая над головой Владимира, заставила его отбросить оружие и поднять руки.
— Не стреляйте! Свои! — крикнул он. — Мы заложники!
Снаружи были хорошо видны прижимающиеся изнутри к стеклу напуганные, бледные лица пассажиров.
— Если хотите сохранить свою жизнь… — загремел опять усиленный мегафоном голос…
— Хотим! — сказал Коша, грустно посмотрел на растресканные стекла и добавил веселым шепотом: — Сволочи! Пассажиров не жалко, так себя бы пожалели!
Он выпустил последнюю пулю в появившегося в проходе милиционера, отшвырнул, подобно солдату, свое раскаленное пустое оружие и поднял руки.
21
Зачем-то проводник прошел еще раз по вагону и проверил билеты. Он был в сопровождении немолодого майора и все время переспрашивал:
— До конца? Значит, до конца?
Майор потирал грубой рукой красную шею, и плохо зашнурованный бронежилет его неприятно выдувался из-под милицейской формы. Он ничего не говорил. Когда майор отвернулся, Алексей сунул в сухую руку проводника пачку зеленых банкнот.
Трупы перенесли из вагона в машины. Тяжело раненного гитариста и нескольких женщин взяла «скорая». Алексей увидел через окно, как вместе с женщинами в «скорую» садится Петр Петрович. Голова Петра Петровича была уже перебинтована, и, судя по всему, он плохо понимал, что с ним происходит. Найденное в вагоне оружие переписали, пистолет Мирного Алексей успел выбросить в коридор, и он, так же как и прочие стволы, был занесен в список.
Единственного уцелевшего бандита, заковав в наручники, посадили в отдельную «Волгу». С двух сторон по милиционеру, вооруженный милиционер рядом с шофером на переднем сиденье. Коша почему-то все время улыбался и отпускал шуточки.
— Убежит он! — сказала Лида, выглядывая в окно коридора.
— Почему ты думаешь? — спросил Алексей.
— Не похоже, чтобы его до тюрьмы довезли! Ну, не знаю. Просто, не похоже!
«Волга» фыркнула выхлопной трубой, лихо развернулась на песке и побежала в сторону шоссе.
— Гитариста жалко! — сказала девушка. — Теперь останется калекой на всю жизнь!
— А больше тебе никого не жалко?
— Что? — она с интересом взглянула на него. — Нет! — она тряхнула головой. — Кстати, кто-то обещал мне рассказать про этого Петра Петровича. — Она сделала короткую паузу. — Скажи, Алеша, почему ты его искал?
— Разве я обещал?
Лида улыбнулась. Высунувшийся было из своего купе писатель, заметив эту крамольную улыбку на молодом лице, с силой захлопнул изнутри дверь. Вообще в вагоне было относительно тихо. Только прерывистое женское всхлипывание иногда и сквозь шум колес монотонный голос следователя, производящего первичный допрос.
— Теперь, я думаю, придется нам пересесть в другой поезд, — сказала Лида.
— Тебе. Я уже приехал.
— Знаешь, я тоже, наверное, дальше не поеду, — задумчиво сказала Лида. — Ну его, это море. Все равно холодно. А куда ты теперь?
— У меня здесь небольшая работа. Надеюсь управиться за пару дней и обратно, в Москву, домой! По крайней мере, впечатлений набрались. Есть о чем рассказать.
— Точно, впечатлений под завязку. Знаешь, — она вовсе не смотрела на него, но обращалась все-таки к нему, — а ведь здорово, Алешка, что мы с тобой опять столкнулись.