Маргарита хотела вскочить, хотела закричать, но слова застряли у нее в горле. Стеклянная «розочка» дернулась рядом с ее лицом и задела щеку. Маргарита потрогала щеку пальцем. Кровь.
— Пистолет его где? — спросили беззвучно губы, перепачканные томатным соком. — Где его именной?
Третий, безымянный, дембель отодвинулся вместе со стулом и сказал, не крикнул, а просто громко скомандовал:
— Смирно! Смирно, рядовой Власенко!
Уловив краем уха за музыкой какой-то нехороший стеклянный звон и ощутив неладное, Алексей посмотрел через зал, но за танцующими парами не смог увидеть распоясавшихся солдат.
— Пойдем отсюда? — сказал он. Он надорвал банковскую упаковку и вытянул одну банкноту. — Пойдем!
— Нет, давай еще посидим, — сказала Лида. — Ты расскажи мне поподробнее, кто же такие эти хеккеры?
— Каста! Если хочешь, движение электронных хиппи. Они начинали еще в пятидесятых. В основном паразитировали на международных телефонных линиях. Высшим пилотажем считалось позвонить из Нью-Йорка в Нью-Йорк через Токио и при этом не заплатить ни цента!
— А сегодня?
— Сегодня при помощи хорошего компьютера можно сделать значительно больше…
— Больше, чем ядерная бомба?
— При желании — да. Больше. Только у настоящего хеккера такого желания возникнуть не может. Ты же знаешь хиппи, они миролюбивы.
8
С удивлением Лида поворачивала голову, разглядывая вдруг совершенно изменившийся зал. Алексей был прав, когда сказал, что пора уходить. Оказалось, что ресторан был накачан спиртным под завязку, и при первой же искре все это спиртное взорвалось. Забурлили невнятные громкие голоса, посыпались удары кулаков. Не принимали участия в драке только человек пять азербайджанцев. Как только раздались крики и на пол полетели осколки, азербайджанцы поднялись из-за двух своих столиков, расплатились и быстро покинули ресторан. Проследив за ними глазами, Алексей увидел сквозь витрину, как они сели в две иномарки и уехали.
«Серьезные ребята, — отметил он про себя. — Не принимают участия в случайных разборках. Интересно, для каких разборок они появились здесь, в провинции?»
— Смирно! — кричал безымянный дембель и бил ладонью по столу. — Смирно!
— Не трогайте девушку! — громыхнул раскатистый бас из-за соседнего столика.
И тут же другой мужской голос возразил:
— А чего это ты, Игнатий, в чужую жизнь лезешь? Его баба, пусть, если хочет, трогает. Когда зарежет, милиция разберется, за что он ее пырнул.
— Я лезу?! А ты не лезешь?! — Обладатель баса был уже на взводе. — Софью Марковну кто в школьном спортзале трахал, я, что ли?
— Это когда?
— В прошлое воскресенье после урока каратэ. Забыл?
Дальнейшее потонуло в реве музыки. Администрация «Колумба» почему-то посчитала правильным просто заглушить разрастающийся скандал, увеличив количество децибелов. Но музыка только сильнее взбудоражила гостей. Люди поднимались из-за столов, хватали друг друга за грудки, били по морде. Пьяные провинциалы дрались с увлечением, азартно.
Драка, стихийно возникшая в ресторане «Колумб», по своей бессмысленности и суете могла бы соперничать с плохим американским вестерном. Уже через три минуты после того, как рука дембеля ударила о край стола графином, вдруг выяснилось, что посетители ресторана, только что чинно сидевшие за столиками и обсуждавшие насущные политические или экономические проблемы, вовсе не прочь поломать вокруг себя мебель и помахать руками.
— Театр абсурда какой-то! — сказала зло Лида.
— А по-моему, весьма банально! — Алексей, прикрываясь стулом, медленно отступал к дверям. — Трусость нашего народонаселения хорошо известна, и всегда нужно иметь в виду, что изредка она прорывается бурей! Говорил же тебе, уйдем!
— Ты был прав. Мерзость. Я думаю, у них это часто. Скучно здесь, наверное, очень, не Москва!
Подобные драки и впрямь не были редкостью в городе, и о них быстро забывали. Однако на этот раз в самый разгар драки произошло событие из ряда вон выходящее.
Далеко не все в зале пили водку и шампанское, подаваемые официантами. Дорого слишком. Большинство посетителей «Колумба» приносили спиртное с собой. В ресторане не торговали пищевым спиртом, а загорелся именно спирт.
На внутренний карниз, на узкий, выкрашенный золотой краской бордюр испанского галеона, не замеченная в общей свалке, взобралась немолодая женщина. Она была сильно и неряшливо накрашена. Одетая в черное шелковое платье с мощным декольте и в черные лакированные туфли, она выглядела совершенно безумной. Она сорвала с пальца золотое обручальное кольцо и швырнула его вниз, за кольцом последовал шикарный светлый парик.