Двери автобусов открылись, усталые милиционеры начали вносить преступников. Лида поднялась со своего места. Два милиционера рассадили на скамейке пьяных. В дежурке стало жарко и душно от вдруг набившихся в нее людей.
— Это очень опасный цветочек, — сказал Алексей. — Прошу вас, будьте с ним предельно внимательны.
Но Валентин Афиногенович уже не слышал его. За дверью в кабинете заливался телефон.
— Москва! — определил по звонку Валентин Афиногенович. — Я сейчас!
Он вбежал в кабинет, оттолкнул дверь, сорвал трубку. Все отделение замерло, прислушиваясь. Но дежурный следователь ничего не говорил, только кряхтел и слушал. Наконец он произнес официально и подобострастно:
— Так точно, все понял, сделаем. — И трубка звякнула на рычажках аппарата.
— ФСК Зуднева забирает, — сказал, вновь появляясь перед барьером дежурного, Валентин Афиногенович. — Завтра будет фургон и сопровождение. — Он глянул на электрические часы, потом на свои наручные механические, сравнивая и устанавливая соответствие стрелки личных часов с показанием казенных. — Уже сегодня! — сказал он, чувствуя, как стоя засыпает. — Сегодня!
Глава четвертая
Бой на шоссе
1
Нападение на вагон перепутало все расписание, и утренний на Москву, который должен был прийти в восемь двадцать и на который у Маргариты чудом оказался билет, запаздывал. Стоянка поезда была здесь две минуты, и ожидающие не могли даже вернуться в помещение вокзала. Было уже совсем светло. Алексей и Лида также стояли на платформе. Они покинули отделение милиции вместе с Маргаритой и хотели убедиться, что она без приключений сядет в свой поезд.
— Он был третьим! — вдруг прерывая тягостное молчание, всхлипнула Маргарита.
— Кто? — спросила Лида.
— Милиционер… — Маргарита достала из сумочки платочек и высморкалась. — Вчера у меня был только один мужчина. А сегодня их у меня было уже трое!
Подошел поезд. Громко прозвучало по станции радио:
— Стоянка скорого «Симферополь — Москва», прибывающего на второй путь, сокращена. Стоянка одна минута.
Маргарита вошла в вагон. Поезд почти сразу тронулся, но Лида успела увидеть сквозь зеленоватое стекло купе несчастное женское лицо. Она пыталась припомнить что-то важное, что-то задевшее, еще в милиции, какое-то слово или фразу, но не могла. Фраза ускользала.
— Куда мы теперь? — Она шла рядом с Алексеем и смотрела себе под ноги. — Очень хочется спать. У тебя есть идеи, где перекантоваться?
— Большой кожаный диван тебя устроит?
— Вполне!
— Тогда пошли. — Алексей изучал табличку с названием улицы. — Кажется, диван недалеко. Правда, здесь все недалеко.
— А у кого этот большой кожаный диван стоит? — с трудом поспевая за ним, спрашивала Лида.
Алексей шел легко, быстро, будто и не провел безумной ночи без сна.
— Думаю, в кабинете директора есть кожаный большой диван.
— А где кабинет? Кстати, если ты такой богатый, — она задыхалась от быстрого шага, — может быть, ты мне билет до Москвы купишь?
Увлекаемая своим неутомимым спутником, Лида вдруг заметила, что давно уже остались позади последние дома, а Алексей ведет ее вдоль высокого бетонного забора с колючкой поверху.
— Это тюрьма? — спросила девушка и остановилась.
— Любая русская провинция немного похожа на тюрьму! — отозвался Алексей. — Это завод. Ребята арендовали здесь пару цехов. Меня попросили отладить их компьютерную сеть. Химики, они в электронике ни черта не понимают.
— Значит, это и есть твоя работа? — останавливаясь, спросила Лида. — Ты сюда и направлялся?
— Сюда! — Он повернулся. — Ну, ты идешь?
Больше она не стала возражать. Какая разница, где этот кабинет директора? Сейчас бы только на что-нибудь голову положить и глаза сомкнуть.
Большие зеленые ворота были закрыты, и судя по грязи, скопившейся перед ними, они давно уже и не открывались. Асфальт залеплен подсыхающей на солнышке после ночного дождя глиной. В глине не было никаких отпечатков шин.
— Твой диван там? — спросила устало Лида и неуверенно показала рукой на ворота.
— Там!
Не обнаружив калитки, Алексей постучал носком ботинка в железную воротину. От ударов жестяная красная звезда, плохо приклепанная к воротине, задрожала. Лиде даже показалось, что звезда сейчас соскользнет по зеленой краске, но, тряхнув головой, она отогнала сон.