Стучать пришлось долго, Алексей уже хотел идти дальше вдоль этого забора и поискать какую-нибудь дыру, но ворота скрипнули, чуть-чуть отъехали в сторону, и в образовавшейся щели появилась патлатая рыжая голова.
— Лютик! — сказал Алексей. — Давно не виделись!
— Проходная, между прочим, с другой стороны! — сказал рыжий и сделал знак рукой. — Пролезайте сюда, ворота электрические, дальше все равно не отодвинутся!
Когда вслед за Алексеем Лида протиснулась между металлическими створками, Лютик сунул ей в руки что-то белое и мягкое.
— Знакомься, это Лютик, он у нас гений технологической цепочки. Мы с ним на параллельных курсах учились.
— Наденьте халат, пожалуйста, — попросил Лютик. — Иначе могут быть неприятности!
Пространство, открывшееся за бетонным забором, поразило Лиду. Оно было запущенно и огромно. Все кругом перерыто, асфальтовые дорожки вспороты. Криво стояли под солнцем какие-то огромные неряшливые чаны, полные дождевой воды. Под ноги попадались то куски оплавленной стекловидной массы, то драные, также пропитанные водой огромные брезентовые мешки. Там, где нога проваливалась вдруг в почву, оставался след, и след этот был неприятно белесым. Ближайшее здание — кубическая махина, имеющая только два небольших окошка под самой крышей — отстояло от ворот метров на сто, и следуя за Лютиком, одетым в белый халат и белые кроссовки, Лида успела оцарапать ногу какой-то ржавой проволокой.
— Это действительно военный завод? — спросила она, когда их провожатый, воткнув длинный ключ, отпирал дверь.
— А ты думала, я пошутил?
— Наш собственный военный завод, — сказал рыжий Лютик, проходя первым. — «Почтовый ящик 300-67». Раньше здесь биологическое оружие делали, а когда Миша Горбачев конвенцию подмахнул, перестали делать. Осторожнее, пожалуйста, здесь ступеньки!
При свете слабых электрических лампочек они поднимались вверх по лестнице. Везде здесь царило запустение. На площадках — мусор, окурки, тряпки, ржавая пыль. В распахнутых дверях огромных цехов — неприятная темнота, оттуда, из темноты, несло чем-то едким.
— Предприятие закрыли два года назад, — объяснял рыжий. — Всех рабочих уволили, только охрана осталась. Конечно, они разрешили нам по договору работать. Хоть какие-то деньги. Правда, я не знаю, кому в карман эти деньги попадают. Мы наличными платим!
— Много зарабатываете? — спросила Лида.
— И не только зарабатываем. — Лютик поскреб пятерней голову. — Вообще-то мы организовали здесь неплохую лабораторию…
— Наукой они здесь занимаются, — пояснил Алексей. — Когда в университете их тему закрыли и прекратили финансирование, они сюда перебрались, за свой счет все построили. Охота пуще неволи, они больше тратят, чем зарабатывают. На чистую науку, сама понимаешь, никаких денег не хватит.
— Мне всегда казалось, что на чистую науку нужно очень много денег! — сказала Лида.
— Много! — Рыжая голова Лютика часто покивала. — Пришлось организовать производство. Кое-что делаем для, так сказать, отечественных химзаводов по договорам, кое-что для фармакологов… Но от них хрен деньги за работу получишь… Кое-что на Запад продаем…
На пятой по счету площадке не оказалось очередного пустого цеха, а за красивой дверью с изящной табличкой «Администрация» потянулись так же плохо освещенные, но уже не выкрашенные зеленой краской, а обшитые деревом широкие просторные коридоры. На ковре под ногами здесь попадалась только бумага, неиспользованные заводские бланки. В одном месте Лида заметила разбитый, вероятно, в сердцах о стену телефонный аппарат и рассыпанные по темному ковровому покрытию скрепки и кнопки.
— Ты все еще хочешь спать? — спросил Алексей. Лида кивнула. Алексей повернулся к рыжему: — Мне помнится, в кабинете директора был вполне приличный кожаный диван?
— А ты разве был у нас раньше? — удивился рыжий.
Они вошли в кабинет. Окно кабинета выходило во двор. Здесь был нормальный воздух, если только, может быть, немножко спертый, стоял невероятных размеров шикарный письменный стол, был холодильник, сейф, и здесь действительно нашелся диван — огромный кожаный монстр с архаически вздувающимися коричневыми подушками.
— Телефон работает? — спросил Алексей.
Опустившись на диван, Лида раскинула на спинке руки. Диван был теплым, его прогрело солнце.
— Здесь все работает… — сказал Лютик. — Можно в любую минуту возобновить выпуск бактериологического оружия.