— Где б такую брошечку взять? — игриво спросил директор и вдруг осекся. — Хорошо все это, конечно. Здорово даже. Но сейчас нам твоя лилия никак не поможет. — Он тоскливо посмотрел на неоновые трубки, идущие под потолком цеха.
— Ты еще что-то хочешь узнать? — отрываясь от компьютера и поднимая лицо к Лиде, спросил Алексей. — Или на первый раз хватит? — Лида смотрела на него не мигая. — Ну так что, пойдешь со мной? — Лида в знак согласия дважды закрыла глаза. — Вот и отлично. Считай, полдела сделали, теперь нужно поискать, где он, этот проклятый вагон.
6
Обзорные видеокамеры давали изображение на все мониторы, находящиеся в помещении завода, и теперь семь маленьких черно-белых квадратиков висели дрожащей стайкой в левом верхнем углу экрана. Иногда Алексей, отдыхая от основной своей работы, поглядывал на них, оценивая общую обстановку.
Обстановка была неважной: все три выхода с завода были заблокированы машинами. При увеличении изображения можно было хорошо разглядеть автоматы в руках приехавших. С задействованных наружных трех точек весь забор вокруг завода просматривался — не перебраться, снимут пулей.
Паша ушел. Договорились, что он посмотрит, какое оружие есть на территории завода, — все-таки студенты выполняли здесь еще и функцию охраны, — а когда появится представитель для переговоров, предложит выпустить с территории трех человек. В какой-то степени приходилось открыть карты. Паша решил, что скажет о том, что потеряно сырье, но в случае его замены или в том случае, если удастся найти утерянное, весь процесс изготовления не займет и двух часов.
И теперь Алексей пытался найти в компьютерной сети диспетчерскую систему железнодорожных перевозок и хотя бы приблизительно вычислить местонахождение проклятого вагона. Был незначительный шанс, что арбуз все еще там, и этим шансом следовало воспользоваться. Проработав минут пятнадцать, он с удивлением обнаружил, что несколько часов назад на этой же машине кто-то уже пытался осуществить аналогичную операцию. Если бы он прямо спросил Лиду, сидящую молча в кресле рядом и наблюдающую за ним, та бы могла ответить, кто это был, но Алексей не стал открываться.
Подремав несколько часов, Лютик все-таки встал. Ему сделали перевязку, и он теперь везде следовал за своим директором.
— В общем, оружие есть, — сказал Паша, разглядывая большой письменный стол в нижнем этаже здания дирекции, на котором собрали все, что нашли. — Сколько у нас человек?
— Одиннадцать! — сказал Лютик. — Это у меня с головой плохо, а не у тебя, между прочим! — Он постучал пальцем в свою забинтованную рыжую голову. — Забыл, что ли?
— Это не считая Алексея и его девицы? — Паша взял со стола револьвер и покрутил его неумело в руках. — Слушай, а ты стрелять умеешь?
— Я — нет. Но Карасев умеет, у него даже какие-то медали по стендовой стрельбе были, даром что в армии не служил. Еще, наверное, Прошин может, он служил.
— А еще кто служил?
Паша пересчитал собранное оружие. На столе лежали два карабина, четыре стареньких револьвера и одно охотничье ружье. Оружия было, похоже, больше, чем умеющих с ним обращаться.
— Из наших больше никто не служил. Нужно у Алешки спросить, может, он умеет с этим обращаться? Кстати, а откуда у нас здесь охотничье ружье?
Тихонечко загудела, заулюлюкала в четверть мощности сирена. По договоренности, сирену должны были включить только в случае появления визитеров.
— Идут! — сказал Паша. Поколебавшись, он взял все-таки револьвер и сунул его себе за пояс брюк, прикрыл халатом. — Пусть Карасев возьмет карабин и сядет в кабинете директора у окна, — сказал он. — А я пойду, попробую с ними как-нибудь договориться. И вообще… — Он поправил сильно мешающий револьвер. — Раздай всем желающим оружие. Ладно, Лютик?
Ворота открыли с дистанционного пульта, и они медленно распахнулись. Видеокамеры все-таки искажали картину. Стоящему посреди двора Паше стало видно, что машина — горчичного цвета «мерседес» — стоит метрах в сорока перед воротами. Приехавшие на этом «мерседесе», прячась за ним, подняли свои автоматы. Неприятное ощущение, возникающее, когда в тебя направлен ствол, овладело Пашей. Он опять потер ладони. Его немного знобило. Халат раздувало ветром. Директор боялся, что совершенно бесполезный револьвер, по глупости сунутый под ремень, будет замечен и это может быть неверно истолковано.