«Сейчас у вас не будет никакой мучительной очереди, — мысленно сказал ей Коша и послал воздушный поцелуй, распахивая дверь магазинчика. — Сейчас вся ваша очередь разбежится».
— Я бы хотел взять у вас вот эту фуражку железнодорожника, — сказал он, изучив с видом знатока товары, лежащие на прилавке. — Мне нравится кокарда.
— Эту?
Девушка-продавщица сняла с полки фуражку.
— Да, симпатичная, правда?
Коша примерил фуражку, осмотрел себя в зеркале со всех сторон.
— Четыре тысячи двести! — сказала девушка, и ручки ее зависли над кассовым аппаратом. — Выбивать?
— Очень хорошая, добротная вещь, — сказал Коша. — Ничуть не жмет. Я в ней похож на настоящего кондуктора. Но выбивать, наверное, все-таки не надо, зачем вам?
— Так вы берете? — раздраженно спросила продавщица.
— Беру! Бесплатно! Вы что, не хотите мне ее подарить? — Коша снял с сожалением фуражку и двумя руками осторожно вложил ее в руки продавщицы. — Нет, серьезно, вы не хотите мне ее подарить? — Он все еще придерживал фуражку. — Ведь я так хорош в ней. Нет, вы жестоки!
Продавщица вырвала фуражку из его рук и положила ее на место, на полку.
— Я бы вам ее подарила, молодой человек! Но, к несчастью, если я вам ее подарю, то стоимость этой фуражки вычтут из моей зарплаты. Вы знаете, какая у меня зарплата?
— У вас зарплата фантастическая! Я знаю! — сказал Коша. — У меня, например, никогда такой не было! — Уже открыв дверь, он повернулся: — Да, а вы видели цветочек? Может быть, вы не обратили внимания?
— Хватит издеваться, молодой человек! — Продавщица готова была уже заплакать. — Уходите лучше по-хорошему, а то я наших грузчиков позову.
Сквозь ветровое стекло Никон видел, как Коша вышел из магазина и сразу вошел в телефонную будку. Но в будке задержался не больше минуты. Отдаленная стрельба не утихала. Коша забрался в машину.
— Поехали? — спросил Никон.
— Погоди… Ты хочешь исправить себе настроение? — Никон покивал. — Ты ведь любишь бесплатный цирк. Сейчас здесь будет небольшое выездное представление бесплатного цирка.
— Акробаты? — поинтересовалась с заднего сиденья Марина.
— Нет, — возразил Коша. — Скорее мастера пиротехники, чародеи и фокусники! А может, боевые искусства? Да мало ли еще что?! Давай только чуть-чуть отъедем. Сейчас будет немножко жарко.
Минут пятнадцать ничего не происходило. Прислушиваясь к отдаленным выстрелам, Никон пытался сообразить, что же этот Коша еще припас из своих штучек, но предпочитал немного подождать, нежели расспрашивать. По тем анекдотам, что рассказывали в «Спектре», шуточки Коши действительно были веселыми и запоминающимися.
— Внимание! — вдруг сказал Коша. — Кажется, представление начинается. Смотрите не пропустите. Спектакль обещает быть шикарным, но предупреждаю, он также обещает быть и очень коротким. Не пропустите своего зрительского счастья, господа.
— Сволочь ты, — буркнула на заднем сиденье Марина, и ее голос не ускользнул от слуха Коши.
— А что будет-то? — поинтересовался также с заднего сиденья один из людей Никона. — На что смотреть надо?
К витрине магазина как раз приблизились два мальчика, оба достаточно оборванные, грязные, они что-то прятали под одеждой. На вид мальчики были лет двенадцати, никак не больше.
— Малолетние факиры! — объявил Коша.
Больше он ничего добавить не успел. Один мальчишка, отступив шага на три, бросил камень в витрину. Большое толстое стекло не разлетелось вдребезги, а только покрылось все тонкой паутиной трещин. В центре паутины получился пролом, и тут же другой мальчишка швырнул в этот пролом гранату.
— Ложись! — крикнул Коша и согнулся пополам. Осколок гранаты неприятно царапнул дверцу машины. Грохот покрыл все остальные звуки. Мотор машины был включен, и Никон надавил педаль газа.
— Я, конечно, могу оценить твой юмор, — сказал он, когда, прорвавшись через дымовую завесу, машина уже выкатила на шоссе. — Но какое отношение весь этот спектакль имеет к нашему делу?
— Да хотел фуражку взять, — сказал Коша. — Такая была красивая, с кокардой. Как я теперь буду на железной дороге без фуражки работать? И, кроме того, я думаю, вся милиция слетится на этот фокус, тогда мы спокойно сможем работать на станции.
3
Опять пошли какие-то перебои с подачей электричества, и лампочки внутри помещения завода то вспыхивали, то почти совсем меркли, обдавая неприятной позванивающей темнотой. Взбегая по ступенькам наверх, Паша зацепился за что-то штаниной, упал и разбил себе губы. Вкус крови — эта жутковатая горечь во рту — почти парализовал директора. Если до сих пор он держался, по своей собственной оценке, неплохо, то тут силы покинули его.