— Прошу вас! — Женская рука толкнула большую дверь, обитую дерматином. — Николай Петрович, тут пришли из ФСК по вопросу вагона. Я не хотела пускать, но что я могу с ними сделать?
— Из ФСК?! — послышался недовольный голос из кабинета. — Я занят. Пусть обождут минут двадцать.
— Не примете? — удивилась она.
— Обождут! — подтвердил голос из кабинета. — Не те времена сегодня, чтобы их бояться!
Краем уха уловив, как открылась дверь в кассовый зал и как осторожно прошелестели по коридору шаги пассажиров — почему-то никто из них больше не кричал в возмущении, все делалось тихо, — Коша сунул руку под пиджак стоящего рядом Никона и, выдернув револьвер, приставил его к голове женщины.
— Очень спокойно, очень-очень спокойно, — сказал он шепотом. — Крикнешь, убью!
— Бандиты! — взвизгнула женщина.
Коша не выстрелил. Револьвер только сухо щелкнул. Никон ворвался в кабинет, отшвырнув ногой дверь. Коша рукояткой револьвера оглушил женщину, и та мягко повалилась на пол.
— Так бы сразу и сказали! — поднимаясь из-за небольшого письменного стола, заваленного какими-то графиками и листами отчетов, сказал немолодой человек. Он покачал седой головой. Начальник станции был без пиджака, только в рубашке. Галстук топорщился поверх расстегнутого ворота. — А то — ФСК! Сразу бы так и сказали — бандиты! — Голос у хозяина кабинета был почти благодушный, он снял телефонную трубку. — Центральная…
— Не надо, дядя! — сказал Коша, направляя на него ствол револьвера.
— Центральная… — повторил в трубку хозяин кабинета и постучал по рычажкам. — Тут у меня такое дело, вооруженное нападение на кабинет начальника станции.
Телефон был мощный, и можно было различить прозвучавшее в ответ:
— С какой стати ему на тебя, Николай Петрович, нападать?
— Нет, серьезно! Вот он стоит и пистолетом машет!
Сунув свое удостоверение в карман, Никон хотел что-то спросить, но не успел, Коша выстрелил. Ударом пули начальника станции отбросило назад.
— Что там у тебя случилось? — спросил голос в трубке.
На белой рубашке медленно расплылось большое пятно, но начальник станции был еще в сознании.
— Дурачье! — сказал он тихо. — Стрелять не умеете…
— Где вагон? — спросил, склоняясь к нему, Никон. — Тот, что отцепили вчера от московского.
— Дурак! — прошептал тот, но приставленный ко лбу пистолет Коши немного изменил его настроение. — Куда-то мы его в тупик поставили. В диспетчерской нужно узнать…
В коридоре слышался шум шагов, стук открываемых дверей, возбужденные негромкие голоса.
— Николай Петрович, что у тебя? — гудело в трубке. — Говори громче, плохо слышно.
— У меня гости! — рявкнул в трубку Коша.
— Уходим?
Никон попробовал открыть окно, за которым была видна пустая платформа, но шпингалеты оказались намертво вбиты. Окно не открывалось.
— Пусти!
Подвинув раненого начальника станции, Коша встал на подоконник и тремя ударами ноги выбил раму. Со скрипом окно растворилось, поехала старая клейкая бумага. В дверь били кулаком снаружи. Повернувшись и выпустив еще одну пулю в эту обитую дерматином дверь, Коша выпрыгнул на пустой перрон. Никон последовал за ним.
6
Нырнув под платформу, они прошли, никем не видимые, до конца ее, и потом, легко перебравшись через пути, двинулись вдоль длинной вереницы гнилых товарных вагонов. Над головой грохотал репродуктор диспетчера:
«Распоряжение начальника станции. Всем сцепщикам прекратить работы и вернуться в помещение вокзала. Внимание, на путях опасные преступники. Они вооружены. Всем сцепщикам вернуться в здание вокзала!»
— Он еще распоряжаться может! Ты ему пулю в сердце всадил, а он видишь как… — бубнил Никон, с трудом поспевая за Кошей. — Крепкий какой начальник попался!
— Это вряд ли я ему в сердце попал… — возразил Коша. — Пошли отсюда!
День закончился. Быстрые, похожие на летние, сумерки только охватили станцию и город, как вдруг стало почти темно. Сильными порывами ветра нанесло тучи. Но дождь не пролился, только сырой мрак затопил все вокруг. Замигали судорожно фонари. Затлели, не в силах справиться с резким исчезновением солнечного света, жалкие осветительные приборы.
Еще издали Коша приметил двух мужичков в ватниках, лениво ковырявшихся между вагонами, до того как разразился приказами репродуктор, а теперь и вовсе замерших с поднятыми головами. Сцепщики никуда не собирались бежать, по виду оба они были нетрезвы. Один из них повернулся и вытянул откуда-то снизу квадратный металлический фонарь.