Крейг не сказал Александре ничего.
Он не стал обсуждать, не стал уговаривать, не стал искать объяснений — потому что уже понимал: если начнет объяснять, он признает право другой стороны на оправдание. А он больше не хотел слышать оправдания.
Он распечатал самые чудовищные страницы. Пальцы держали листы крепко, будто бумага могла сгореть без него. Затем он взял пачку файлов, банку бензина из генератора и направился в изолятор.
Слова “правда” и “огонь” в этот момент стали для него одинаковыми по смыслу: уничтожить то, что держит Александру в клетке, — даже если вместе с этим придется уничтожить то, что уже нельзя вернуть.
Глава Десятая
Глава 10
Откровение в меди
Он вошел, нарушив все правила.
Системы подавления гудели тревожно, будто сами стены заметили, что сейчас произойдет что-то, чего никто не планировал. Индикаторы на панели мигали слишком частыми циклами. Воздух был плотным, металлическим по вкусу — медь всегда пахнет заранее, еще до огня, еще до паники.
Крейг был готов ко всему, кроме собственной ошибки. Он уже принес в этот подвал правду, выжженную огнем, и теперь понимал, что правда — это не только свет. Иногда это спусковой механизм.
— «Саша…» — его голос дребезжал, как провод под перегрузкой. — «У меня есть для тебя правда. Вся».
Александра сидела на кровати, обхватив колени. В полутьме ее лицо выглядело одновременно очень человеческим и слишком чужим — как будто в ней жили две версии одного и того же человека, и сейчас к ней снова подступал “внешний сигнал”. В глазах плескалась знакомая тоска — та тоска, которую Крейг узнавал, когда «она» возвращалась ненадолго и смотрела на мир чуть медленнее.
Крейг бросил распечатки ей на колени.
— «Читай».
Она читала медленно. Сначала с непониманием, будто пытаясь найти в тексте медицинские слова вместо приговора. Потом — по мере того как смысл собирался в цельную картину — ужас нарастал, пробиваясь даже сквозь пелену чужого присутствия. Ее дыхание становилось рваным. Руки затряслись так, как дрожат не от страха, а от ощущения предательства, которое невозможно отмыть.
Лицо исказилось гримасой боли и ненависти, настолько сильной, что Крейгу захотелось выть от собственной бессильной вины. Он понимал: он дал ей не просто информацию — он дал ей оружие для окончательного выбора.
— «Он… он делал это с нами? С самого начала?» — ее шепот был подобен скрежету. — «А ты… ты знал?»
Крейг хотел ответить быстро, чтобы остановить разрушение. Но правда, как ни странно, могла убивать и молча.
— «Нет!» — он почти сорвался на крик. — «Клянусь, я не знал! Я нашел это только сейчас! Я думал… мы жертвы. Мы… мы просто жертвы! А мы… мы могли быть подопытными кроликами!»
Слова звучали как приговор самому себе. Но приговор уже был вынесен — документами, фотографиями, протоколами, теми невидимыми системами, которые годами строили вокруг них клетку.
В этот момент дверь распахнулась.
На пороге стоял Джекхед.
Он держал пистолет — не обычный: громоздкий, с генератором на прикладе, будто устройство было рассчитано не на выстрел, а на подавление процессов, которые происходили в нервной системе. Лицо его оставалось каменным — не от холодности характера, а от внутреннего отчаяния человека, который слишком поздно прибыл к развязке.
— «Глупый… глупый человек», — сказал он. В его голосе была искренняя досада, почти человеческая злость. — «Вы сорвали годы работы. Ее нельзя было волновать».
Он сделал шаг вперед и кивнул на распечатки, словно видел не бумагу, а трещину, возникшую в структуре контроля.
— «Ее психика — тонкий лед над бездной».
— «Ты их агент!» — закричал Крейг, заслоняя собой Александру. Он не понимал, как может звучать правдой то, что противоречит его ощущению — и все равно пытался удержать реальность кулаками. — «Ты их навел на нас!»
Джекхед горько усмехнулся. Усмешка была не насмешкой, а разочарованием:
— «Агент? Нет, Хартмен. Я — противоядие».
Он поднял руку, как будто собирался объяснить, но потом решил — смысл проще из тех формулировок, которые он уже сказал бы однажды и повторял бы сотни раз.
— «Да, мы ищем определенные генетические линии. Да, мы их… отмечаем. Потому что они все равно их найдут. Лучше, чтобы это произошло под нашим контролем, с подготовленными субъектами».