– Пожалуйста, Господи, помоги мне выжить, – шептала она в полусонном состоянии. – Прошу, спаси меня и его. Я обещаю, я клянусь тебе, завтра все будет по-другому.
16
22 июля 2034 год
– Тук-тук, моя пчелка. – Он постучал в дверь и слегка приоткрыл ее. Мужчина зашагал на цыпочках, пряча что-то за спиной. – С днем рождения, – шепнул Артем и поцеловал ее в лоб.
– Милый, подарок что ли? Ха-ха, да не нужно было! Я ж не ребенок, – засмущалась женушка, а сама загорелась любопытством.
Он вынул из-за спины черный лохматый комок.
– Что за чудо? – ошеломленно пропела жена, аккуратно придерживая животное. – Мать моя женщина, это же кролик! Я не верю, кролик! Ха-ха-ха!!
– Назови его как хочешь.
Анастасия присела на краешек кровати, вглядываясь в глаза живности. Мокрый носик дергался, а усы шевелились, как пух одуванчика. Девушка отодвинула пальцем его нижнюю губу, чтобы посмотреть на зубы, но кролик укусил ее. Облизнувшись, он снова замер в позе дергающегося комочка.
– Почему у него язык слегка надкусан? Ну, как у змеи немного.
– Сказали, что прикусил, какую-ту ахинею про несчастный случай несли, но в остальном он же душка, скажи.
– Хм, язык прокусил… будешь Дьяволом.
Артем скромненько засмеялся, почесав затылок.
– Не совсем улавливаю параллели.
– А просто так. Вот просто Дьявол. Без параллелей.
Девушка гладила черную шерстку, шелковистую и нежную, с таким умиротворенным и благоговейным видом, легкой улыбкой и розоватым треугольным румянцем на щеках. Она – божественное создание, воплощение идеальной женщины. В белом платье, с черным кроликом на руках. Она. Здесь.
Артем неспокойно сглотнул, не сводя глаз со своей милой маленькой женушки.
15 декабря 2034 года
– Как все прошло? Проект одобрили? – Она положила его рубашку на кресло.
– Ага, коррективы только посоветовали внести. И все, в публикацию. Где Дьявол, ты его нашла?
– Нет, – максимально спокойно отозвалась жена, снимая свитер. – Видимо, он убежал, когда я открыла дверь. Наверное, он больше не вернется…
– Тасенька, это бред. Ну, про дверь, ты же понимаешь? – Он сжал ее за плечи, и Анастасия замерла, придерживая кофту.
– В любом случае, его больше нет. Я упустила, не доглядела.
– Ничего страшного, мы его найдем. Верно?
– Да… – отозвалась та.
– М-м-м, я так скучал, ты не представляешь. – Артем аккуратно опустил ее на кровать, поцеловав в губы, и полез в тумбочку слева.
– Может, не надо? Я как-то… Артем?..
Он достал из коробочки с Винни-пухом железные прищепки и, неожиданно для жены, сорвал лифчик и сцепил ей соски.
– А! Какого черта, Артем?! – взревела Анастасия, извиваясь под мужем от жжения.
Он ничего не ответил и схватил ее за горло. Тася орала от боли, когда тот облизывал грудь. Белобрысый с сатанинским возбуждением ласкал женушку, упиваясь ее видом. Гаденыш знал: ее левый сосок намного чувствительнее правого.
– Милый, сними их уже. Мне не хочется сейчас, – прокряхтела женщина, раздирая плечи мужа в попытке оттолкнуть.
– Почему? Может быть, ты уже сыта по горло? – низко, тяжело заговорил мужчина, сжимая лебединую шейку еще сильнее. – Я видел следы от обуви в прихожей, ты хоть пол-то мой. След большой, это мужчина?
– Акх… кх… Про… пусти!!
– Думаешь, я идиот? – металлический голос. Только не он. – Говори, с кем? С кем, я спрашиваю? – Артем переходит на дрожащий крик. – Кто он?!
Анастасия заглотнула воздуха. Сердце затарахтело. Он отпустил.
– Пожалуйста, скажи.
– А!!
Мужчина резко вошел в пушистое лоно по самые яйца. И даже те дрожали от его напряжения.
– Артем, они меня щекочут.
Он разочарованно выдохнул.
– Это все, что ты можешь сказать?
– Хах, щекотно же!
Она заржала, заскрипела, как старая коза. Выла и закатывалась, как будто по стеклу скребли пенопластом.
– Да что с тобой? Отвечай! – Мужчина от отчаяния двигался все быстрее. И чем выше темп – тем страшнее и непонятнее ее реакция. – Говори, мать твою.
Снова пережал гортань, и теперь смех козы превратился в звук заглохшего трактора.
– Мне больно, – Анастасия сказала это с такой печалью, таким отчаянием, правдой и ненавистью. – Я так устала…
– Прости, прости меня, извини.
Он упал в ее волосы, задыхаясь в неясном тихом кряхтении. То ли в слезном, то ли в удовлетворенном.
«какой-то черт зазвонил в дверь»
Женщина мгновенно вылезла из-под мужа, откинув его упавший член, и натянула свитер.