– Что именно он сказал? – Софья вынула из аппарата ванильный капучино.
– Я не обязана тебе отчитываться, – отрывисто заявила следователь, скрестив руки.
– У нас сделка, помнишь? – намекнула журналистка, приопуская очки до кончика носа и выглядывая из-под оправы.
– Сначала я хочу убедиться, что ты не сотрудничаешь с Кавалли.
– Я же самолично тебе его сдала, какие могут быть вопросы? – злостно возмутилась та.
– Это еще не факт. Все будет решено после допроса, который я назначила на третье января, раньше не выйдет. Предновогодняя суета, как-никак. Сегодня у нас какое? Двадцать пятое, точно… Осталось чуть-чуть. – Женщина облокотилась об аппарат, упираясь ногой в его стенку. – Ты должна сделать все, чтобы он не ушел.
– А что если… – Софья отпила кофе, специально оборвав речь.
– Договаривай, раз начала, и постарайся заставить меня тебе поверить, – с нотками юридической сухости, но человеческой изнуренности сказала Валерия.
– Если он ни в чем не виноват? – осторожно продолжила Ярцева.
– Исключено, – спокойнее сказала Ржевская, потирая морщины на лбу. – Та пуля имеет тот же диаметр, .22LR калибр, как и пули, которые нашлись на площади Восстания после обстрела. Улавливаешь?
– Может, это совпадение? – отчаянно рвалась журналистка, даже забыв про свое капучино. – Ну а правда, может, в том тире такие же пули?
Но Ржевская отрицательно замотала головой и авторитетно объявила:
– Герман Кавалли на данный момент главный подозреваемый. Через Куликова мы можем выйти на того человека, но если им окажется твой невинный маленький мальчик – мы сделаем то, что должны.
Женщины умолкли, выждав паузу. Софья заговорила:
– Все же не пойму, как ты вообще уживалась с этим отморозком? – чуть шутя, спросила та.
– Ты про Куликова? Ох, это был самый непредсказуемый период в моей жизни, такое уж точно хочется забыть поскорее, – бесчувственно, даже грубовато, ответила Ржевская.
– Все было так плохо?
– Ну, как… Только на шикарном сексе ты семейную идиллию не построишь. Хах, – она скованно усмехнулась, смотря куда-то вниз, – помню, в конфетные дни он ходил по дому в одних трусах, как петух цветастый, готовил мне яичницу.
– О, Господи, – сорвалось у Софьи снисходительное.
– Не говори. Так вот сядем, завтракаем, а он берет и скидывает тарелки на пол, сажает меня на стол, целует там… Ну, все вот это. И как разорвет мне рубашку! А мне на работу через пятнадцать минут, прикинь.
– Самец! – крякнула журналистка и сдавленно захохотала, прикрываясь ладонью.
– А я, как уважающая себя женщина, взяла и, когда он повернулся спиной, разорвала на нем трусы сзади. – Она смущенно засмеялась. – Потом игра в счастливую семью ему надоела.
Следователь присела на ступеньки слева, слегка вздохнув, и спрятала лицо в ладони. Софья изучала пальцами рисунок на стаканчике с подсолнухами и мотивационными надписями, но пить больше не хотелось. Бегло поглядывая на проходящих мимо полицейских, она резко дернулась с места и зашагала в туалет. Женщина вылила недопитое капучино и выбросила грязный стаканчик в мусор.
– Мне нужна защита жертвы.
– Что? – как бы взбодрилась Валерия, провалившись в мелкую дремоту на несколько секунд.
– Крапивина получила «подарок» от Г.А.Д-а.
– О чем ты? Почему я только сейчас узнаю? – Она лениво поднялась на ноги, приложив последние усилия и прокряхтев по-старчески. – Что за подарок? Надеюсь, не отпиленный палец, нога, глаз или ухо?
– Несмешно, – И она чуточку усмехнулась, но снова приняла угрюмое выражение. – Коробочек с обрывками газет о нем.
– И все? – будто разочаровалась следователь и немного расслабилась. – Я уж думала что-то серьезное…
– Это, по-твоему, шутки?! – крикнула Софья. – Думаешь, такое можно игнорировать?
– Но странно, что он прислал пустой коробок. Там точно ничего не было? И ты уверена, что это именно Г.А.Д?
– Да-да, это точно… Учитывая все остальные совпадения, – промямлила женщина, сосредоточившись. Софья припоминала то утро, и неожиданно всплыла мелкая, незначительная деталь, на которую она обратила внимание только сейчас.
– Если мне не показалось, то газеты были чуть-чуть влажными, – сдержанно предположила журналистка.
– Почему я должна тебе верить?
– Потому что… – замялась Ярцева, ища ответы во взглядах сотрудников, которые все бегали и бегали по коридору, – люди…
– Убитые – ее знакомые? Пха! – Она усмехнулась, с пренебрежением скривив верхнюю губу. – Пустая трата времени.