Он протянул к ней руки и резко, неожиданно прильнул к женскому телу, как ребенок к матери.
– Герман, не надо, – останавливала его Софья, как всегда, противясь приятному теплу.
– Я не могу… – проскулил тот, словно сейчас разрыдается.
– Что не можешь?
– Не могу сделать этого. Просто не могу.
Она аккуратно прикоснулась к его большой вздрагивающей спине и успокаивающе постучала ладонью.
– Пошли, тебе нужно в кровать.
– Нет, выслушай меня.
– Ты, видимо, простыл под дождем.
– Сонь, послушай…
– Герман. – Она приподняла его за щеки, и они все-таки увидели друг друга. – Все завтра.
Женщина довела парня до его дивана, расстелила постель, взбила подушку и… так, а где одеяло? На полу, что ли?..
– Прости меня. – Герман дернул ее на себя, неумело хватая тонкие губы своими. На пару секундочек они коснулись друг друга, поделились кто чем: один – теплом, вторая – ужасом.
– Нет-нет. – Софья отодвинулась, чувствуя необъяснимый страх.
– Пожалуйста, не выгоняй меня.
Она свела брови, и лицо задрожало в слезном припадке. Все бедное, надломленное существо тряслось, словно в лихорадке, которую можно унять только… чем?
– Но я не могу по-другому. Мне страшно.
Спасательная шлюшка
Ветер обдувал лицо, пробегался по и так шершавой коже. Вся эта сухость одолела с приходом зимы, так еще и увлажнение не помогает. Парк застыл, хотя, казалось, именно в этот поздний час здесь должны бродить заблудившиеся эксгибиционисты.
Черная фигурка съежилась на одинокой скамейке. Через пару часов выключат фонари, и еще сильнее похолодает.
«Что же я делаю? Убежала из собственного дома. Дура… да, дура! Идиотка!»
В голове газуют мысли-бульдозеры, вспахивая мозги. Хочется разорвать на себе одежду, стать в центр аллеи голой, вознеся руки к небу, и орать во весь голос. Орать так, чтобы ветки деревьев ломались.
«Это же была просто случайность, а я испугалась. Ребенок, что ли, подросток забитый?.. Да какого хрена?! Что он там себе додумал? Решил помочь мне? СПАСТИ?! – Мысли разом оборвались: женщина облизнула губы. – Как же я устала от тебя, Герман Кавалли…»
– Эй, ты чего тут мерзнешь? – вдруг заговорил проходящий мимо бэд-бой-переросток. Как он вообще подошел так близко с этим своим страшным пакетом? – Смотри, а то примерзнешь к лавке.
– У меня колготки с автоподогревом. – Тут она резко стрельнула на него взглядом из-под грузных, черно-угольных век, гипнотически моргая ресницами.
Незнакомец подошел ближе.
***
Герман гневно сжимал в руках осколок той глиняной вазы, которую Мраз разбил тогда в баре. Он рассматривал в полумраке орнамент, перекручивая через мыслительную мясорубку слова заказчика. И наконец фарш готов:
«Я должен убить ее».
Резко зажегся свет в прихожей. Сердце парня задубело, будто его ударили стальным молотом в грудь. Он зажал осколок острой стороной наружу и замахнулся, поджав губы. Но в коридоре послышались активные вздохи, предательские взвизги; происходило что-то быстрое и неправильное.
– Соня?.. – Он уронил руку и спрятал черепок под кофту. Прикрывая лицо от яркой вспышки света, юноша зашагал на звуки. В коридоре у стены зажимались два человека, изворачиваясь в уродливые змеиные формы. Огромный амбал закрыл своей спинищей крохотное тело женщины; на пол сыпались вещи.
– Ой. – Ярцева споткнулась о сумку и отшвырнула ее в угол. Женщина упрямо и будто мучительно целовала неизвестного, словно поглощая его рот, его губы и всего мужчину целиком.
Они начали стремительно и неуклюже двигаться вперед, пошатываясь и отбивая чечетку, когда Софья вдруг открыла глаза: за широким плечом она увидела часть отрешенного лица Германа. Мальчик, чьи рыжие кудряшки еще немного помяты от сна, не решался что-либо сделать, просто застыл на месте. Он всматривался теми щенячьими глазами прямо в темные глаза женщины – похотливый блеск затух и зашумели некие магические волны. Нет, это не тошнотворные волны любви и безумия; это физически осязаемые раскаты в пространстве, как будто воздух сжался, оброс давлением и сейчас ударяет по легким. Пространство поплыло…
Женщина одеревенела, пока непонятный мужчина вылизывал до блеска ее шею как мороженое. И в этот момент весь туман рассеялся, разум вырвался из темноты, и все стало максимально ясно.
– Катись отсюда, – невозмутимо, но твердо сказала Ярцева, не разрывая телепатической связи с юношей.
– Ты чего? – улыбнулся неизвестный и медленно потянулся ладонью вверх по ее бедру.
Она перевела взгляд на гостя и сплюнула сквозь зубы омерзительное:
– Пшел вон.