– Понятно, – как-то снисходительно и безучастно сказала Ржевская. – Как вы с ним разговаривали? Личные встречи? Описать его можете?
– Так, при первой встрече я заметил только вычурно грубый голос, – вспоминал парень. – Особых примет не помню, опять же, был в шоке.
– Связываетесь как?
– А, точно. – Он полез в карман и положил на стол тот самый телефон с большой трещиной на экране. – Он мне его дал и звонил при необходимости.
– Хорошо. – Следователь записала и подала какой-то знак видеокамере в углу. – Скажите, что конкретно вы предприняли против следствия или самой Софьи Ярцевой?
– Единственное, что я сделал – уничтожил отчет патологоанатома из материалов дела. Ну и флешку украл, но это по ее личному настоянию, я сразу был против.
– Герман Кавалли, вам не кажется, что в действиях заказчика нет логики?
– В… каком смысле? – не сообразил тот. – Вы не верите мне?
– Человек просил вас наблюдать за Ярцевой и редакцией, в которой она работала, а при необходимости – припугнуть стрельбой (что уже странно, заметьте). Но в то же время, если бы он использовал вас как глупца, которого можно подставить, он бы не стал гарантировать вам алиби, посылая на абсолютно антиподное задание.
– Э… – Герман завис.
– Находясь с Ярцевой, вы не могли участвовать в преступлениях. Она и другие люди это подтверждают. А значит, убийца не в силах вас подставить. Вопрос: зачем вы вообще ему нужны?
Вероятно, рыжую головешку пронзило короткое замыкание.
– Понятия не имею, если честно… Я все время боялся его, как осел, а когда окончательно понял, что разговариваю с убийцей, меня полностью вышибло.
Его речь резко оборвала тревожная вибрация телефона: поступил звонок от «НЕГО», и по всему столу прошлись звуковые мурашки. Полицейские замерли в ступоре, но Валерия слегка протянула руку и, помедлив, приняла вызов. Женщина поднесла телефон к уху и… услышала знакомый голос.
Не верь
Они сидели за столом и пили кофе. Молока нет, сахар кончился. Так же, как кончились и люди, которых они знали.
– Ты уверена, что его убили? – тихо спросила Софья, болтая черную гущу на дне чашки.
– Да. – Анастасия разжевала пару еще не растворившихся зернышек кофе и скорчила гримасу горечи.
Ни малейшего звука, ни шепота, ни дыхания. Шторы задернуты, но легкий порыв ветра колышет тюль, постепенно замораживая кухню. Включи они плиту или конфорку с теплым синим пламенем – руки не согреть. Приходится кутаться в одеяло…
– Возможно… – Женщина прервала предложение и замолчала. Атмосфера давила своей разъедающей тяжестью и пугающей беспечностью девушки. – Даже новости не читала, все утро провели в допросной.
Крапивина ничего не отвечала, а только ожесточенно облизывала губы.
– Он решил судьбу человека из-за своего воспаленного мозга, – размеренно начала Анастасия, потирая плечи от холода. – Мать в больнице, за ней отец присматривает. А если он и их заберет?
Тут она повернула на подругу свое отекшее лицо с покрасневшими щеками; волосы растрепаны, синяки просели под глазами, лицо как-то опустилось неясной формой. Девушка смотрела на Софью в полнейшем отчаянии.
– Вот кто он? – якобы в пустоту спросила Анастасия. – Кто эта гниль? Я хочу, чтобы ему размозжил череп какой-нибудь валун. Хочу затоптать его в грязи, бить ногой по морде, пока лицо в мясо не разобьется. Хочу наконец-то поменяться с ним местами.
Девушку затрясло от ненависти. Она поднесла дрожащую чашку к губам и буквально утонула в ней лицом.
– Что, если во всем виноват Герман? – робко и еле слышно предположила подруга. Она не рисковала говорить слишком громко.
– О чем ты? – уставилась на нее Крапивина, вытаращив свои огромные красные глаза.
– Он врал нам всем и работал по указаниям преступника. Он контролировал каждое наше движение, а значит, содействовал с Г.А.Д-ом.
– Господи… что? – Она искренне задолбалась, отказываясь даже вникать во все это.
– Ты точно все нам рассказала? Я имею в виду, не упустила ничего? Просто подозрительно, что убийца ошивается максимально близко, а ты даже не подозреваешь кто он есть…
«Тупица, завались же! – мгновенно осеклась женщина, сболтнув полнейшую чепуху. – Что я несу?! Язык живет своей жизнью!»
– То есть, ты хочешь сказать, – Анастасия встала из-за стола, уронив ложку в чашку, – я покрываю преступника?
– Нет-нет, – замахала ладонями Софья, пытаясь успокоить подругу. – Просто непонятно, почему мы до сих пор не можем найти человека, который, теоретически, совсем рядом.
– Думаешь, я знаю, кто он, и покрываю его?! – истерично проорала Крапивина, швырнув чашку в мойку, и та звонко ударилась о гору немытой посуды. Она снова злобно облизнула губы и ушла вон.