-- Мы будем драться здесь! -- крикнул Аоз Рун. -- И сейчас же!
-- Довольно! -- Накхри вышел из себя. -- Эй, Клилс! Где Вутра тебя носит!
-- Твой брат уже мертв! -- крикнул Аоз Рун и бросился на Накхри.
Тот выплеснул кружку ему в лицо. Аоз Рун успел зажмуриться и ударил Накхри в живот. Лорд Эмбруддока охнул и согнулся от боли. Ойра и Лэйнтал Эйн схватили Аоза Руна за руки, но тот яростно вырвался и ударил Накхри коленом по лицу. Лорд упал, со стоном покатился по крыше... и вдруг выхватил из-за пояса кинжал. Лезвие его зловеще сверкнуло в зеленоватом свете. Небесное пламя полыхало ярко, ему не было никаких дел до низких человеческих трагедий. Аоз Рун ногой попытался выбить кинжал, но промахнулся и попал сапогом в пах Накхри. Лорд застонал и его начало рвать. Аоз Рун в отвращении отшатнулся от него.
-- Прекрати! -- крикнула Ойра, снова схватив отца и пытаясь его оттащить. -- Ты ведешь себя так, словно сошел с ума!
-- В чем дело? -- удивленно спросил Лэйнтал. -- Ты спровоцировал ссору из ничего, Аоз Рун! Все права на его стороне, хоть он и дурак.
-- Заткнись, если хочешь пережить эту ночь! -- рявкнул Аоз Рун и снова бросился на Накхри. Его задыхающийся от боли противник был беззащитен. Он выронил свой кинжал. Под градом пинков он подкатился к парапету. Аоз Рун легко поднял его, словно тушу оленя, и швырнул через ограждение. Ойра вскрикнула. Все услышали глухой удар о землю далеко внизу. Они стояли, как зачарованные, молча глядя друг на друга. Пьяное пение доносилось до них снизу, из-под пола:
Когда я был весь бефуддок
И приехал в Эмбруддок,
Я увидел свинью, танцующую джигу,
И упал на задок...
Наконец, Аоз Рун сплюнул вниз.
-- Ты это заслужил, лорд Накхри, -- сказал он угрюмо. Он снова взялся за бок и застонал. Затем повернулся к остальным, глядя на них дикими глазами.
Лэйнтал Эйн и Ойра молча стояли рядом. Ойра всхлипнула.
Датка вышел вперед и сказал:
-- Если вам дорога жизнь, вы будете молчать об этом. Вы видели, как легко уйти к призракам. Вы оба скажете, что видели, как поссорились Накхри и Клилс. Они подрались и оба упали с башни. Вы не успели остановить их. Помните, что я сказал. Молчите. Аоз Рун отныне будет лордом Эмбруддока и Олдорандо.
-- Я буду лучшим правителем, чем эти два идиота, -- пьяно ухмыляясь, сказал Аоз Рун.
-- Посмотрим, -- спокойно сказал Датка. -- Не забывай, что мы все были свидетелями убийства Накхри. И мы не принимали участия в этом. Это всё сделал ты, так что тебе придется поделиться с нами властью.
<p>
* * *</p>
На следующее утро после убийства Аоз Рун с трудом поднялся и сунул голову в бочку с холодной водой. Но это только усилило лихорадку, которая трясла его. Всё его тело было охвачено жгучей болью, которая, казалось, переходила от одного органа к другому.
Дрожа от озноба и не желая общаться со своими компаньонами, он вышел из башни. Его собака Курд шла рядом. Он пошел сквозь густой туман, в котором, как призраки, шли на работу в свою башню женщины. Обойдя их стороной, Аоз Рун поспешил к северным воротам, желая убраться подальше от людей. Проходя мимо Большой Башни он, ещё не помня ничего, наткнулся на изуродованное тело Накхри. Тот лежал у его ног. Глаза его были открыты и в них застыл ужас.
Аоз Рун замер, словно пораженный громом, глядя на него. Воспоминания об двойном убийстве вернулись к нему. Но где же тогда Клилс?..
Он обошел башню -- и с противоположной стороны нашел тело Клилса. Из-за тумана трупы ещё не были обнаружены и тревога не была поднята. Курд зарычал и стал прыгать возле тела Клилса.
Неожиданно сознание Аоза Руна пронзила пугающая мысль: ведь никто не поверит, что братья убили друг друга, раз они лежат по разные стороны башни!
Он схватил руку Клилса и попытался сдвинуть его. Но труп был неподвижен, так как натекшая под него кровь за ночь примерзла к земле.
Аоз Рун наклонился, подхватил тело подмышками и дернул изо всех сил. Труп не сдвинулся с места, так как лихорадка лишила охотника его силы. Задыхаясь, он подошел с другой стороны, схватил тело за ноги. Где-то внизу на реке кричали равнодушные гуси.
Наконец Аозу Руну удалось оторвать примерзшее тело Клилса и он поволок его по мерзлой земле к Накхри. Бросив его там, он побежал к северным воротам. Они, к счастью, уже были открыты.
Выбежав из города, Аоз Рун замер. Вокруг стояли полуразрушенные башни, окруженные райбаралами. В одном из этих памятников старины, возвышавшихся над рекой Ворал, он нашел себе убежище. Комната на втором этаже башни была ещё во вполне сносном состоянии. Лестница давно сгнила и обвалилась, но Аоз Рун сумел взобраться туда через окно, поднявшись по выщербленной каменной кладке. Он стоял, задыхаясь от боли и держась рукой за стену. Затем он выхватил кинжал и стал освобождаться от одежды.
Медведь, в шкуре которого ходил Аоз Рун, умер в далеких горах Кузинта. Ни у кого в городе не было такого меха. Но Аоз Рун рвал с себя эту шкуру, резал её на части.
Наконец он остался голый. Он стыдился даже сам себя. Обнаженное тело не было частью культуры племени. Собака внизу выла и царапалась о стену.
Всё его тело, плоский живот, мощная мускулатура, было покрыто ярко-багровыми пятнами. Оно как будто горело от шеи до пяток.
Прикрыв рукой пенис, он, как безумный, бегал по комнате, крича от боли. Для него этот огонь был наказанием Вутры за убийство. Убийство! Вот за что несет он кару. Его темный разум не мог признать другой причины. Ни на секунду он не вернулся памятью в прошлое, к событиям на охоте, когда ему пришлось бороться с фагором. Ни на секунду он не мог предположить, что на него перекинулся вирус, который был присущ фагорам, но с которым организм фагоров приспособился справляться. Аоз Рун знал слишком мало, чтобы делать такие заключения.