- Детушки, бегите скорей к старикам, примите коней от них с честию, приказал под деревом Пугачев бывшим при нем Коновалову и Сидору Кожевникову.
У речки белела царская палатка. Возле нее горел костер, толпились вновь прибывшие к государю люди - казаки и четыре татарина: пожилой плечистый Идыркей Алметьев, прозвищем Идорка, его сын Болтай, еще Барын Мусаев, прозвищем Баранка, и еще старик Аманыч.
Когда Фофанов и Лысов подошли, Пугачев приосанился, сказал громко:
- Здравствуй, войско Яицкое! - и протянул им правую, вниз ладонью, руку. Те, низко наклонясь, облобызали ее. Лысов, мысленно смеючись, подумал: "Ручка навряд ли царская, этакой лапищей волков давить". - Пошто же вы, други мои, прибыли сюда? - спросил Пугачев.
- А прибыли мы в честь поклона вашему величеству, - степенно отозвался Фофанов. - Опричь того хотелось ведать нам, в добром ли вы здоровье...
- Благодарствую. Я великий государь ваш Петр Федорыч. Поставьте меня на престол по-прежнему. Тогда по всей Руси державу казацкую сотворю, сниму с народа все тяготы, горькие слезы вытру, чтоб всякой душе вольготно жилось. А сюда призвал я вас, детушки, чтоб вы оповестили войско собраться ко мне скопом... - Пугачев нахмурил брови и потер ладонью лоб, ему хотелось говорить складно, веско и чтоб не мужичья, не простая его речь была, а складная, как у царя, как у старца Филарета. "Эх, беда... в башке мыслей много, а язык-дурак не вырабатывает". - И я, значит, так порешил... значит, высокие умыслы во мне царские такие... Повелеваю собраться казакам, сот до пяти, об это место в полной походной амуниции. Чуете, господа казаки мои верные? Такожде повелеваю великим моим царским именем оповестить войско ждать меня, государя, на первом же обеде*. С пятисотенным верным воинством своим я, великий государь, прибуду к ним.
_______________
* П е р в ы й о б е д - первая остановка на кормовом месте при
выезде казаков из Яицкого городка на плавни; сюда со всех хуторов, со
всех мест съезжаются казаки и присоединяются к общей массе.
- Навряд ли, надежа-государь, плавни-то у нас будут, - прервали его Фофанов и Лысов. - Как бы Симонов полковник не отказал нам рыбу-то ловить...
Пугачев прищурился, посоветовался глазами с Чикой и, забрав в горсть бороду, раздумчиво проговорил:
- Хорошо... хорошо... Да и не время, детушки, рыбу ловить. Это верно. Мы и на другую горазды ловлю, замест багров - пики да ружья, да пушки картечами забьем. А рыба не уйдет. А все ваши протори я царской своей казной покрою. - Пугачев вдруг оживился, вскинул голову, взмахнул рукой: И промыслил я, великий государь, идти силой прямо в Яицкий городок. Якобы ведет царь не Яицкое, а Донское войско... Сие будет полковнику Симонову в страх, а нам во славу!
Казаки молчали. За спиной государя стояли подошедшие от костра четверо татар. Махалкой из конского хвоста Идорка усердно отгонял от государя налетавших шмелей и мошкару. Фофанов, кланяясь, сказал:
- Ваше величество, не сумлевайтесь... Мы о ваших приказах войско оповестим...
- Благодарствую. Да вот одежишку бы привезли мне, вишь сряда-то на мне какая, вот я весь тут, - ухмыльнулся Пугачев и потрепал заплатанные штаны. - Даже чекменя* нетути.
_______________
* Военный казачий кафтан, мундир. - В. Ш.
- Ежели сыщем, привезем, - грубовато ответил Митька Лысов, он вконец разочаровался в "батюшке". - А то, верно, сряда-то у тебя не государева. Пожалуй, войско увидит в такой сряде, носом закрутит, - и Митька хихикнул.
Пугачев сверкнул на него глазами, Чика из-за спины государя угрожающе Митьке кулаком потряс.
Мясников раскинул на луговине два знамени. Пугачев, прищелкивая языком, полюбовался, сказал:
- Горазд огромные, да мало их, треба еще, - и велел каждое знамя разорвать на две части.
Лысов, Фофанов, Мясников уехали. Навстречу им попались молодой Иван Почиталин и старик Василий Якимыч Плотников, пожелавший скрыться от преследований избившего его старшины Бородина.
Перед поездкой к государю Почиталин-отец трогательно проводил своего сына:
- Служи, служи, Иванушка, делу казацкому. А занадобится, и живот свой за святое дело положь... - и отец поцеловал сына в пушистые льняного цвета кудри.
Пугачев отдыхал в палатке. Широкоплечий Идорка, увешанный кривыми ножами и кинжалами, стоял у входа.
Старик Плотников и Почиталин Иван слезли с лошадей, подошли к палатке.
- Стой, - прошептал Идорка и предупреждающе помаячил им рукой. Бачка-осударь спать легла...
- Не сплю! - крикнул из палатки Пугачев. - Кто там? Входи!
Старик и юноша, войдя в палатку, опустились на колени пред сидевшим на чурбане возле маленького столика Пугачевым. Столик - четыре вбитых в землю кола, сверху, замест досок, натянут потник из кошмы. На столике взрезанные арбуз и дыня. Пугачев выплюнул семечки, бросил в угол обглоданную арбузную корку, вытер об рубаху руки, усы и бороду и протянул для целования правую руку. С волнением припав к руке, старик Плотников сказал:
- Вот, ваше величество, сей детина шибкий грамотей, казак наш яицкий, Ваня Почиталин.
- Гарно, гарно... Будешь писать по моему указу, молодец, - с чувством особенного удовольствия сказал Пугачев, окидывая внимательным взглядом долговязого, с голубыми глазами, краснощекого юношу.
- Я ведь, ваше величество, пишу больно худо, боюсь, не потрафлю вашей милости, - робко, срывающимся голосом проговорил Почиталин.
- Ништо, ништо, потрафишь... Служи, молодец, я не оставлю тебя...
- Буду стараться, ваше величество, по край ума своего. А это вот вам, извольте, носите оное во здравие, - и Почиталин подал Пугачеву новый зеленый с золотым позументом зипун, шелковый кушак, бешмет подержанный да с бархатным верхом мерлушковую шапку-трухменку.
- От кого же это прислано мне?
- Сей срядой я вашему величеству кланяюсь, - сказал молодец.
- Благодарствую, - проговорил, улыбаясь, Пугачев, поднялся, стал встряхивать зипун с золотыми позументами, - ах, добер, горазд добер, - и натягивать его на себя, зипун в плечах трещал.
2
Между тем Тимофей Мясников приехал в городок домой, чтоб сшить себе сапоги и снова мчаться к Пугачеву. На него с плачем набросилась жена:
- Вот, доездился, толсторожий дурень. Чего глаза-то вылупил? Ищут тебя! Ой ты, горюшко наше... Замест тебя, проклятущий ты дурак, брата Гаврилу твоего сцапали.