— Ну как же, сидят! Во дворце есть салон красоты, тренажерный зал, бассейн, даже кинозал.
— Я тоже могу туда ходить? Или мне нельзя покидать покои?
— Гульнара-гашан сказала, что ты можешь ходить туда, но только в то время, когда там нет других эре.
«Хитро придумали, так я не смогу остаться с ними наедине!» — с досадой подумала Валерия.
Она снова откинулась на подушки, стараясь вести себя непринужденно.
— Нилуфэр… Помнишь, ты вчера говорила мне, что завидуешь мне, потому что я проведу с господином ночь? — поинтересовалась она вкрадчиво.
Служанка слегка порозовела от смущения и кивнула.
— Знаешь, теперь я понимаю, почему мы так сказала. Сардар достаточно… красивый мужчина, — продолжила говорить Валерия, старательно подбирая слова. — Наверное, многие женщины с радостью захотели бы провести с ним ночь.
— О, дело совсем не в красоте! — тут же горячо возразила девушка. — Он настоящий герой, гордость нации!
Это восклицание вызвало у пленницы закономерный интерес:
— Гордость нации? Что ты имеешь в виду? Расскажи подробнее!
— Он спас нашу страну. Спас Эмеслам! Он сардар — главный военачальник Эмеслама, — взгляд Нилуфэр подернулся поволокой, как это бывает с фанатками, которым дали волю говорить о своем кумире столько, сколько они захотят. — Восемь лет назад сюда пришла страшная война, которая разделила наш народ. Среди месламитов нашлись предатели, которые хотели свергнуть законное правительство и для этого пропустили через границу армию моджахедов. Армия правительства проигрывала, а враги наступали вперед и казалось, что их ничто уже не сможет остановить. И тогда появился он… — Нилуфэр даже затаила дыхание от переполнившего ее благоговения. — Он смог объединить наш народ перед лицом врага, смог сделать армию сильной — и тогда правительство стало побеждать. Если бы не он, мы бы не прогнали моджахедов и не выиграли войну! Он великий человек! Пока он у власти, нечего бояться, он защищает нас. Поэтому народ его любит, все его любят… И конечно я тебе завидую — стать его эре такая честь!
«Прекрасно, теперь я должна почитать это за честь!» — мысленно простонала Валерия.
— Я и не знала, что он национальный герой, — пробормотала она, надеясь, что это прозвучит не оскорбительно.
— Ну теперь знаешь. И можешь считать себя самой счастливой! — служанка произнесла это все с той же наивной восторженностью круглой дурочки.
Зеленоглазая женщина выдавила из себя улыбку:
— И как же зовут моего героя? Ведь я до сих пор не знаю его имени!
— Серьезно? Ты приехала в Эмеслам и не знаешь имени сардара? Его фотографии повсюду! Везде! Как ты могла не видеть?!
— Я не обратила внимания, думала, это просто какой-то очередной политик… — невольно начала оправдываться Валерия.
Нилуфэр всплеснула руками, сетуя на ее невнимательность:
— Его имя Мансур Касем Месхингасар — запомни это имя навсегда!
«Мансур… Вряд ли я смогу забыть то, что связано с этим именем!», — тяжело вздохнула пленница.
Становилось все жарче, несмотря на работающие потолочные вентиляторы.
— После полудня начинается самая сильная жара. Лучше уйти в покои, там прохладно, — сказала Нилуфэр обеспокоенно.
Валерия согласилась с ней — находиться на открытом воздухе становилось невыносимо. Вернувшись в покои, женщина легла на диванчик и, взяв пульт от телевизора, стала переключать каналы: в меню их было несколько тысяч — от местных телеканалов, до иностранных, российских в том числе. Валерия оставила один из федеральных каналов, желая послушать русскую речь, не искаженную восточным акцентом. Вскоре она перестала обращать внимание на телевизор, погрузившись в раздумья.
Она сумела вытянуть из Нилуфэр некоторую информацию, но ее явно недостаточно, чтобы разобраться в обстановке. Гораздо полезнее было бы узнать, разрешено ли другим наложницам — тем, что находятся в гареме по контракту — пользоваться телефонами? Можно ли пользоваться телефонами самой прислуге? Она побоялась спрашивать Нилуфэр об этом — та, конечно, донельзя наивна, но вдруг заподозрит что-то и сообщит Гульнаре-гашан? К тому же, Валерия пока что не представляла, что бы она делала, если бы получила в руки телефон.
«Позвонить маме в Россию и попросить ее связаться с дипломатической миссией в Эмесламе? Но это же самоубийство! Допустим, мама сообщит в дипмиссию о том, что похитили меня и Артура. Допустим, дипломаты обратятся в местную полицию с требованием разобраться, что случилось. А дальше что?.. Учитывая, кто такой Мансур Касем Месхингасар и какое положение он занимает в Эмесламе, единственное, чего я добьюсь — так это того, что нас с Артуром немедленно убьют. Нет, звонить маме и пытаться позвать на помощь — плохая идея!»
Как же тогда быть?.. Номер телефона дяди Вакифа она не знала, ведь тот отправлял СМС на номер Артура. Единственное, что она помнила, это адрес регистрации из месламитского паспорта дяди Вакифа — она столько времени провела, изучая его, что запомнила название улицы и номер дома. Но что от этого толку? Как она сумеет передать ему весточку? Вряд ли кто-то из слуг согласится отнести послание дяде Вакифу — скорее всего, если она попытается это сделать, об этом сразу же станет известно сардару. Нет, все эти варианты никуда не годятся!
«Что же мне остается в таком случае?.. — задалась нелегким вопросом Валерия. — Единственный выход для меня — это добиться, чтобы меня перестали так охранять. Надо убедить сардара и Гульнару-гашан в том, что я смирилась и даже довольна своей судьбой! Притвориться, будто я безумно рада иметь такие роскошные хоромы и красивую одежду. Притвориться, будто мне нравится заниматься… — следующая мысль заставила ее поморщиться от отвращения, — заниматься с сардаром сексом. Если я смогу это сделать, то получу больше свободы, а там…»
Она еще не знала, что будет там дальше, но это было не так важно — теперь, когда Валерия обозначила для себя цель, в ней прибавилось уверенности, а уверенность придавала ей сил. Она надеялась, что у нее хватит решимости выдержать все испытания, выпавшие на ее долю. Главное — нравиться сардару, чтобы продержаться достаточно долго здесь. А чтобы нравиться сардару, нужно ему угождать.
«Мне повезло вчера, он простил мне попытку ударить его ножом, но повезет ли снова? Я должна быть осторожной!»
Около шести вечера в апартаменты вплыла Гульнара-гашан — при ее появлении Нилуфэр сразу же как ветром сдуло. Валерия, завидев хозяйку гарема, тут же напряглась, сев на диване прямо. Гульнара-гашан, сохраняя на лице высокомерную маску, присела на диван неподалеку от пленницы.
— Нилуфэр доложила мне, что целый день ты отдыхала. Это правильно, ты должна беречь себя, — заговорила пожилая женщина с Валерией. — Я, в свою очередь, известила нашего господина о том, что с утра ты неважно себя чувствовала.
Она это сказала таким тоном, будто Валерия сама была виновата в своем недомогании. Затем Гульнара-гашан взяла паузу и смерила пленницу выразительным взглядом. Запоздало до зеленоглазой женщины дошло, что, должно быть, хозяйка гарема ждет от нее извинений или благодарности. Не понимая, чего конкретно от нее ожидают, она решила и выразить благодарность и извиниться одновременно:
— Спасибо, что заботитесь обо мне, Гульнара-гашан! И простите, что создаю вам проблемы, — пробормотала женщина, низко опустив голову.
Судя по всему, это пришлось хозяйке гарема по душе.
— Тебе следует быть внимательней к тому, чему я тебя учу, Лера-эре! Иначе не избежать тебе беды, — назидательно проговорила Гульнара-гашан. — Вчера ты совершила страшную ошибку, покусившись на жизнь сардара. Твой проступок — это мой проступок, ясно тебе?
«Она боится, что если я что-то натворю, то ее тоже накажут», — догадалась Валерия.
— Мне все ясно, Гульнара-гашан. Еще раз простите меня! — повторила зеленоглазая женщина.
Хозяйка гарема, помолчав, сообщила ей новость:
— Сегодня вечером сардар посетит дворец. Он желает видеть тебя в своих покоях.
Против воли зеленоглазая женщина поежилась от страха — в глубине души она надеялась, что из-за недомогания ее на какое-то время оставят в покое. Ведь Гульнара-гашан сама только что сказала, что сообщила своему господину о том, что пленница себя плохо чувствует! Неужели сардар, несмотря на это, все равно хочет повторить с Валерией то, что сделал вчера? От внимания Гульнары-гашан не ускользнули ее эмоции.