— Но вы-то не побоялись рассказать мне! — заметила Адрия.
— Мы — шарриги. Хотя мы и считаемся низкородными, но все равно имеем отношение к месламитам — поэтому они относятся к нам терпимо, в чем-то даже покровительственно. Мы для них как ошибка создателя, с постыдным существованием которой приходится мириться. Но вот чужак, человек другой национальности, такой терпимости не дождется. Поэтому будьте осторожны!
— Хорошо, я буду очень осторожна, — пообещала ему журналистка.
«А в Эмесламе, оказывается, куда больше интриги, чем я предполагала!» — подумала она с восторгом.
______________
* Шальвар-камиз — сочетание двух предметов традиционной одежды, например брюки и туника.
Глава 10
10
Адрия тщательно подготовилась к интервью с президентом республики Эмеслам: она продумала не только свою линию поведения, но и внешний вид. Для официальных мероприятий журналистка всегда старалась подобрать одежду так, чтобы гардероб как нельзя лучше вписывался в ситуацию и, вместе с тем, не скрывал индивидуальности Адрии.
Обычно она старалась не нарушать традиций страны, в которой находилась по долгу службы, но стремилась при этом оставаться элегантной в американском значении этого слова — ведь она считала себя американкой, несмотря на югославское происхождение! А настоящая американка всегда постарается выглядеть чуточку провокационно для того, с кем будет вести беседу, дабы тот понимал: перед ним сильная и независимая женщина. Однако важно не перегнуть палку в стремлении выглядеть вызывающе, иначе не получится наладить контакта с респондентом и тогда пиши-пропало!
Журналистка облачилась в строгое темно-серое платье, чей подол целомудренно прикрывал её колени, но сам покрой платья выгодно демонстрировал стройную фигуру женщины. Наряд дополняли черные туфли на высоком каблуке, придававшие ей немного фривольный вид. Волосы она уложила в строгий пучок, а макияж нанесла совсем неброский. Тщательно изучив своё отражение перед выходом из гостиничного номера, Адрия осталась довольна своим внешним видом
Автомобиль, принадлежащий администрации президента, уже ждал её на улице. Несмотря на утреннюю жару, водитель казённого транспорта был упакован в чинный костюм с галстуком и, на первый взгляд, совсем не страдал от высоких температур. Сохраняя на физиономии невозмутимое выражение, он услужливо распахнул перед женщиной дверцу.
— Неужели вам совсем не жарко? — сочувственно поинтересовалась она, говоря по-русски.
— Нет, это дело привычки, — без всякой мимики отчеканил тот.
Пока машина двигалась по улицам столицы, Адрия листала конспект вопросов, проговаривая их про себя. Копию этого опросника она выслала в администрацию Мирзы Ашургалова еще до прилёта в в республику — президент Эмеслама требовал согласовать все вопросы заранее, только на этом условии он согласился дать интервью «The Washington Post». Журналистке и редакции газеты пришлось изрядно попотеть, прежде чем им удалось составить такой список вопросов, который устроил и редакцию и Ашургалова. Но, в конечном счете, Адрия осталась крайне недовольна конечным вариантом опросника — оттуда исчезли все провокационные вопросы, касающиеся классового деления месламитского общества, военных преступлений и кумовства в высших эшелонах республиканской власти. Ей пришлось примириться с цензурой, однако для себя она решила, что все же задаст Мирзе Ашургалову неудобные вопросы — и посмотрит, как он попробует выкрутиться.
Время от времени Адрия бросала взгляд за окно, оценивающе рассматривая архитектуру города. Тот и вправду выглядел процветающим и совершенно мирным, даже старые дома, которым насчитывалось несколько сотен лет, производили приятное впечатление. При этом слишком многие здания являлись новостройками, что не ускользнуло от внимания журналистки. Выходит, правительство республики скрывало следы войны радикальным методом: не тратя времени на реставрацию, расчищало территорию от поврежденных и разрушенных домов, спешно застраивая её новыми однотипными постройками.
Автомобиль притормозил перед контрольно-пропускным пунктом, преграждавшим путь к президентской администрации. Взгляду Адрии открылась мощная стена, отгораживавшая территорию администрации от всего остального мира, и множество вооруженных охранников на КПП. Журналистка многозначительно хмыкнула: какие-то слишком серьезные меры предосторожности для места, где, по утверждению властей, больше нет опасности рецидива войны!
После проверки документов и тщательного осмотра транспорта, им позволили проехать вглубь охраняемых владений. Водитель остановил автомобиль подле широкого каменного крыльца. Здание администрации представляло собой образец позднего советского постконструктивизма: монументальные и при этом идеально симметричные формы, обильное остекление, сдержанная отделка фасада рустикой и массивные карнизы из черного гранита. Удивительно, как постройка выстояла во время гражданской войны, учитывая, каким массированным артобстрелам подвергалась Мес-Кува!
На крыльце гостью республики уже встречали:
— Адрия Дравич? — обратился к журналистке мужчина, когда та покинула прохладные недра машины.
Она окинула мужчину быстрым, но цепким взглядом. Сразу видно, что перед ней профессиональный военный! И дело не только в мундире, в который был облачен встречающий ее мужчина, но и в его выправке, так держать себя могут только настоящие солдаты. К тому же мужчина показался ей весьма привлекательным: возраст где-то за сорок, косая сажень в плечах, богатырский рост, а борода придает ему не только суровости, но и сексуальности.
— Представьте, я самая! — подтвердила женщина, давая понять, что свободно владеет русским. Она надела на своё лицо приветливую улыбку, как это обычно делают американцы при виде иностранцев, перед которыми следует показать «товар лицом».
— Мое имя Вакиф Шихатбудинов, я личный помощник президента Мирзы Ашургалова, — встречающий и бровью не повел в ответ на её кокетство. — Будьте добры, следуйте за мной.
Не дожидаясь её реакции, он просто отвернулся и направился к входной группе. Адрии ничего не оставалось делать, как засеменить следом за ним. В вестибюле административного корпуса находился еще один пост охраны: там журналистку заставили пройти через рамку металлоискателя, вывернули её сумочку наизнанку, просветили все её вещи рентгено-инспекционным сканнером, а затем и вовсе забрали её смартфон, разрешив взять с собой только диктофон.
— Телефон вам вернут на обратном пути, — пообещал Шихатбудинов.
Адрия попробовала возмутиться:
— Но там мои персональные данные и личные контакты! Это частная информация, вы не имеете права…
И снова её слова не произвел на мужчину никакого впечатления.
— Таковы правила безопасности на данном объекте. Если вас что-то не устраивает в наших правилах, госпожа Дравич, то вы вольны тотчас покинуть это место. Что касается ваших персональных данных — ручаюсь, им ничего не угрожает.
Журналистке нехотя пришлось смириться.
Пока она и помощник президента шли в сторону лифта, Адрия успела изучить своего спутника более пристально. Особенное её внимание привлекла прическа сопровождающего её мужчины: выбритые виски и затылок, и островок довольно длинных волос, аккуратно зачесанных назад. Похожая прическа на западе именуется «Undercut» и даже на западе считается слишком вызывающей для номенклатурных работников. Адрия припомнила, что уже видела подобную прическу! Когда она перед поездкой изучала фотографии, сделанные во время войны в Эмесламе, то и дело встречала месламитских военных, подстриженных подобным образом. Но значит ли эта прическа что-то особенное для самих месламитов?
— Простите мою нескромность, — заговорила она с ним в лифте, — но, как я вижу, вы принадлежите к военному чину?
Шихатбудинов без интереса покосился на неё:
— Я занимаю административную должность.
— Но это ведь не мешает при этом иметь военный чин, не так ли?